Нивервир в самом деле планировал сдать свои полномочия более подходящему дракону. Однако обстоятельства вынудили его продолжить идти с этим грузом. Он должны быть сильным, мудрым, чтобы вести всех, и в то же время он страдает от этого: он потерял больше прочих в каком-то смысле.
Трефалкир же и сам не догадывается почему Гсоректир пожертвовал собой, а может… на подсознании просто отказывается додумываться. И у Нивервира есть безумная догадка, о которой он никому не скажет. Но он готов дать всё, что может, чтобы защитить прежде всего Азайлас. Этот аккорд не столь очевиден и част во всей сюжетной арки войны, но он силён. Одно её существование придаёт ему сил и крепости духа.
Товарищи ждущие, вас снова одиннадцать. Молодцы! Так держать! Горжусь вами всеми. Продолжаем наш путь. Я сейчас работаю над черновиками, уже ближе к концу, и ваша поддержка меня очень радует и не даёт свернуть с тропинки XD
48. Огненные кости
За эти несколько месяцев Нивервир смог добиться определённого успеха в воспитании искусственно созданного животного. На самостоятельную особь нелепая самка ещё не тянула, но всё же та начала смутно осознавать своё место в кругу жизни. Рассматривать драконов в качестве возможной закуски перестала от слова совсем. Если очень уж грубо обобщить это достижение: начала отличать слои пищевой цепи. Короля самого до края раздражал этот голодный, оценивающий взгляд, что опекаемая порой бросала на родичей. А им-то он напоминал о тех тварях на войне. Однако почти как месяц драконица стала соотносить себя к драконам, а те, во всяком случае, что видели её чаще прочих, стали терпимей к ней хоть на самую малую толику. Теперь некоторые воспринимали её не столько как отголосок деяния магов, сколько как странную зверушку. Дикую, туповатую, опасную, но пока что беззлобную. Однако пернатый самец, взявший на себя опеку, замечал куда больше: проступающие черты характера, будущие качества. Исшаор была наблюдательна, по-звериному наблюдательна. Её мутные зелёно-жёлтые глаза часто находились в суматошном беге, реагируя на малейшие движения вокруг. Будь то колебание травы или же изменение в мимике окружающих животных. Она также была застенчива, потому что стоило на неё упасть косому, недоброжелательному взгляду, драконица начинала поправлять чёрно-алое оперение на крыльях и отворачивать некрасивую морду с гладкой кожей. Но с этим ей придётся сталкиваться ещё много лет, так что пусть уж привыкает сейчас. Нивервир так же был рад тому, что воспитанница начала говорить. Уже более внятно и вразумительно, и не только с ним — фигурой, признанной как сильнейшей и доминирующей. Как-то раз, когда он отдыхал на крыше своей башни в Скрытой Долине, Исшаор, прыгая и удерживая нескладным телом баланс, умчалась от него. Но вид у неё был мирный, поэтому король не стал никак её догонять. Она вернулась через час или около того, забралась наверх к нему, карабкаясь по блокам на подобие виверны, и с гордостью, с выжидательным блеском в глазах сообщила, что у всех драконов всё в порядке. Она расспрашивала всех родичей, что смогла найти, и что решили с ней заговорить. Очевидно, рукотворная самка подрожала облёту Нивервира только в меньших масштабах. И король как мог похвалил её, прекрасно зная, что подросток ищет поощрения. Вышло всё равно скупо, но взрослый давал всё, что мог выскрести из своих эмоций. И Исшаор выглядела довольной и счастливой. Остаток того дня самка потратила на то, чтобы вить гнездо из веток, принесённых из реального мира. Получилось не очень хорошо, и лежбище вышло больше похожим на те, что делают себе грифоны. Выдавало течение и их крови в ней, вновь пробуждая отвращение. Пернатый дракон пытался ей показать, как должны вить гнездо королевские драконы. Но то ли у неё просто не выходило так, как подобало, то ли она просто упрямилась, гнув своё. Однажды драконица, запинаясь и подбирая слова, сумела объяснить, что её костям так лучше. Ещё одно колючее напоминание, что даже телом она не была королевским драконом. Зато главенствующий голос в её смешанной крови бесспорно принадлежал им. Наблюдая за её разномастными, приобретёнными и врождёнными повадками, Нивервир видел тот смутный образ, похороненный за шестью годами дикой жизни. Сильный, имеющий все шансы стать величественным. Скрытая от многих внутренняя воля духа и этот хрупкий баланс магии внутри, что связывал всё воедино. Жизненная сила предков фениксов, воскрешённая усилиями человеческих магов.
Они недостойны этой мощи. Они, не имеющие никаких прав и оснований, собирались использовать эту энергию в своих целях. Никто не думал, что у магов что-то выйдет — их остановили раньше. Однако каким-то образом результат жил, развивался и адаптировался самостоятельно, отдельно от них. Им удалось создать полноценное существо, но не им решать судьбу своего создания. Драконы приняли его под своё крыло и позволят химере жить и самой распоряжаться этой силой, переплетённой с её душой, раз уж она появилась на свет этого мира. И именно драконы, как потомки удивительных птиц, будут опекать огненный дар жизни. Нивервир решил, что Исшаор уже вполне способна изъясняться и понимать правила взаимодействия с окружением. Поэтому он понемногу начал приучать её к своей силе. Огонь фениксов, запечатанный в магическом скипетре, слишком сложная и неизвестная никому ныне живущему субстанция. Впрочем, молодой король верил, что голос предков и инстинкты подскажут самке, как с ним управляться, и ему, как всё удержать в пределах безопасности. Он же чистокровный королевский дракон как никак. Для этих уроков ему пришлось рисковать и выводить самку вместе с артефактом во внешний мир. Не то, чтобы четырёхкрылый дракон полагал, что маги, если те ещё водились, немыслимым образом прознают об этом и попытаются всё же что-то сделать. Просто всё это отдавало образом войны, а там нельзя было расслабляться. Надо было продумывать каждый шаг даже больше, чем на охоте, что для животных весьма непривычно. Вот и в этом случае Нивервир решил действовать по уму. Выбрал оптимальное, по своему разумению, место: берег обширной реки, что бурным потоком прорезала равнину и подлески. Наличие такой стремительно бегущей воды нервировало воспитанницу, но давало гарантию в защите от огня. Если что-то пойдёт не так, то пернатый самец просто столкнёт Исшаор в воду. Её пламя это вряд ли затушит, но хотя бы спасёт леса от пожара. Поэтому-то король остановил свой выбор на внешнем мире, а не замкнутом безопасном мирке. Если там займётся огонь — всё может выгореть до тла. Проверять не хотелось. Здесь же деревья закрывали их от взгляда со стороны, а их не плотное расположение позволило бы быстро взлететь в случае угрозы. Солнце скрывалось за белыми облаками в вышине, лишь изредка выглядывая и бросая на землю дротики света. Гибридная самка не выказала энтузиазма, когда её опекун заставил сесть её поближе к берегу и не елозить.