Дойдя до совсем мелких обломков зданий, король свернул по древней тропе на юг. Он шёл с гордо поднятой головой и не оборачиваясь, чтобы убедиться: идут ли за ним его юные спутники. Вскоре дракон почувствовал, что волшебное место перед ними. Воздух стал немного иным, более лёгким. Нивервир сел перед призрачной границей и это послужило остальным знаком для остановки. Впятером они смотрели на рощу, открывшуюся их взору. Поначалу ничем не примечательное место, но стоит всмотреться, как понимаешь, что эта часть стоит как-то отдельно от всего леса. Деревья похожие на рябины и осины были ниже, чем все стоящие вокруг. И в самом деле, они причудливо качались и веточки с листьями шелестели, словно шептали что-то неуловимое.
— Это то место, которое помнит, — прервал молчаливые наблюдения король, — говорят корни этих деревьев могут прорастать сквозь время. А если долго слушать, то можно понять, о чём они целыми днями шепчут.
Он помолчал давая время детям осмыслить всё сказанное и подумать самим, зачем он привёл их сюда. Для начала, Нивервир считал, что такое погружение к истокам будет полезно для скорейшей социализации гибридной самки. Обострит инстинкты драконов в её крови, может, откроет видения прошлого. По этой же причине он решил взять с собой и детёнышей. Никогда нельзя предугадать, какую часть прошлого тебе покажут деревья, это должно быть познавательно для таких крох. Вдобавок самец сам отдохнёт от всего возле рощи — ему деревья редко нашёптывали. Как бы он не хотел, как бы он не старался — прочной связи с этим местом не возникало. Зато королю очень редко являлись видения о будущем. Но радость сомнительная, полностью истолковать их не удавалось. Слишком расплывчато. Слишком непонятно.
— Теперь тихонько и осторожно погуляйте там, — распорядился Нивервир, — выберете себе дерево и сядьте под ним.
— А как нам их выбирать? — спросил Фангрэнэ.
— Гуляйте и слушайте, если покажется, что какое-то дерево манит, зовёт, говорит громче остальных — оно готово вам что-то показать, — просто ответил король, — каждому своё.
— То есть они не говорят, а показывают? — Бэйлфар выглядел очень впечатлённым.
Сардолас же с неким недоверием всматривался в кроны низких деревьев. Роулсанэ уже зрительно пыталась опередить направление, в котором пойдёт. Безымянная драконица же просто сидела и принюхивалась к новому запаху.
— Как вы привыкли, слов не будет. Скорее всего, они покажут видения или сны о прошлом, — Нивервир поковырял загнутыми когтями землю, — может, оплетут чуть корнями.
Достаточно мягкая почва, чтобы ему было комфортно лежать в ожидании и покое. Детёныши нерешительно переминались с лапки на лапку. Роулсанэ, набравшись уверенности, сделала шаг вперёд, переступив призрачную границу.
За ней потянулись и сыновья Трефалкира. Как потомство сильного мага, да и ещё смешанной крови, у них должна быть особая связь с предками, так считал Нивервир. Гибридная драконица же какое-то время сидела, ожидая что и пернатый дракон направиться в рощу, но он лишь направил её вперёд жестом хвоста, оканчивающегося раздвоенной пластиной.
— Иди.
— Иди, иди, — повторила она, осторожно ступая на неизведанную для неё территорию.
Сам же король теперь лёг, поджав под себя передние лапы, и раскрыл все четыре крыла, расслабляя их. Затем словно укрыл себя ими, так как что-то неуловимо изменилось вокруг. Будто бы вечерело, холодало, свет сделался тусклым, хотя солнце осталось на том же месте. Деревья зашелестели своими листьями громче, и некоторые из листьев закружились в танце, падая на землю. Все оглядываясь бродили по роще, выискивая то самое растение, которое поманит их. Спустя минут сорок Нивервир, который наблюдал за их действиями, немного раздражённо прикрикнул.
— Не глазами ищите, отдайтесь внутреннему зову.
Совет помог и уже через десять минут Бэйлфар решительно направился к одной рябине. На его морде застыло радостное удивление и предвкушение чего-то совершенно необычного. Вот и гибридная драконица изумлённо запрыгала к дереву, которое, казалось, склонилось ей навстречу. Затем Роулсанэ уважительно приблизилась к самому высокому в роще тополю и легла под ним, положив морду на выступающие корни. Фангрэнэ растворился в самой чаще. и король не мог его чётко разглядеть. Последним своё дерево нашёл Сардолас, несколько раздосадованный этим фактом. Старший сын привык быть во всём лучше остальных. Казалось, что стемнело совсем, но Нивервир знал, что это не совсем так. Просто место концентрировало энергию, чтобы открыть частички прошлого юным гостям. Знал он, и что деревья, как оказались в этом мире, так и пустили корни в ту силу, которая затопила их. Из этой силы они же и черпали воспоминания, и что в этом самом месте, в роще, когда-то находилось сердце того существа, что поглотило кусочек этого мира. Нивервир знал, что на самом-то деле Скрытая Долина просто застывший во времени желудок древнего создания, одного из предков рода драконьего — исполинских ящеров, прозванных гневом земли.