Ночь тёмно-зелёный дракон провёл так же как и день до этого: в дежурной полудрёме. Тихий рассвет они встретили на том же плато.
— Вместе второй рассвет за почти четыре года, моя Азайлас, — сказал чернокнижник вслух и улыбнулся, надеясь, что она услышит его даже на границе сознания.
Начинать с чего-то всё же надо было, разговор успокаивал его и внушал смутную веру в то, что ему хватит сил всё поправить, вернуть в прежнее русло. Он встал, потянулся, разминая лапы и спину, взмахнул хвостом, разгоняя пыль подле них. Не сказать, что он полностью восстановил свои силы, но концентрации и усилий ему хватит хотя бы осмотреть мёртвые конечности детальней, попытаться понять их природу и принцип продвижения льда вверх по телу драконицы. И, как следствие, подобрать обратное. Земляной самец широко зевнул, наблюдая за тем, как горделивое солнце неспешно показывается из-за горизонта, затем обошёл Азайлас и осторожно провёл кончикам когтей по краю заледеневшей лапы. Раздался чистый, негромкий звенящий звук. Трефалкир выдохнул положил лапу на плечо сине-белой самки там, где лёд и плоть соединялись, и направил внутрь небольшой сгусток энергии, обследуя стыки и состояние. Из-за особенностей своего рода и связи с водной стихией, тело самки само медленно распадалось, а остатки превращались в лёд. Организм, чтобы спасти основные и важные органы, постепенно отсоединял лишний «груз». Если провести в такой спячке много лет, то рано или поздно процесс убьёт дракона, превратив того всего в ледяную глыбу. Трефалкир решил, что если соберёт много энергии и будет тщательно направлять процесс формирования отмерших конечностей, то сможет вернуть поочерёдно лапы. За раз вернуть всё ему просто не хватит сил. Он выдохнул и закрыл глаза, стараясь очистить разум от лишних, мешающих эмоций — для этого дело нужна чёткая сосредоточенность и полное хладнокровие. Ошибки недопустимы. Когда чернокнижник раскрыл тёмно-оранжевые глаза, в них светились бледно-зелёные огни.