Одно дракон знал точно: своим детям он не будет передавать всё, что знает. Разве что… те сами не захотят этого. Его магия может принести много хорошего, полезного, может, и прекрасного. Только основана она на неправильном фундаменте. Не на внутреннем источнике магии, который пополним и который можно тратить без вреда, а на заборе жизненных сил окружающего мира. Вдруг дракону показалось, что он оступился. Трефалкир посмотрел под лапы. Белые, тяжёлые плиты уступили место мягкой, зелёной траве и раскрытыми, нежными цветами. Цветы. Как и всегда здесь, они были красивыми и по большей части вечно цветущими. Они слегка покачивались, извивались, как будто бы находились под толщей прозрачной воды. Тёмно-зелёный дракон сморгнул, осознав, что он так глубоко погрузился в свои раздумья и так сосредоточился на удержании голода, что не заметил, как вышел из города. Стоило рассудком вернуться в реальность, как усталость вновь стала сковывать его, но он продолжил брести, теперь уже лучше всматриваясь вперёд. Деревья приветственно раскинули свои ветви, шелест листьев будто бы предлагал ступить под их сень и отдохнуть. И дракон шёл навстречу этому приглашению. Лапы не задевали ни одного лепестка, впрочем как и волочившийся за ним по земле хвост. Сил держать его над травой не было. Трефалкир знал, что за ним неотступно шагает Азайлас, а рядом с ней идут их сыновья. Не было нужды оборачиваться, чтобы знать это. Его возлюбленная почти всегда воспринималась так же естественно, как часть самого себя, поэтому магический голод почти никогда не был обращён против неё. Всего лишь два раза: один в самом начале их знакомства, он испытал почти что непреодолимое желание поглотить её жизненную силу целиком, сделать буквально частью себя. Навсегда. К счастью тогда маг смог сдержаться и больше эти приступы не повторялись. Очевидно, магия внутри него приняла драконицу как нечто само собой разумеющееся. С детёнышами было немного не так, он никогда раньше не доводил себя до изнеможения рядом с ними. Но Трефалкир надеялся, что и те обзаведутся подобными «иммунитетом». А сейчас главное дать себе отдохнуть.
Азайлас шла вслед за своим возлюбленным. Аура вокруг него изменилась на более удушающую и опасную. Однако пока чернокнижник справлялся с ней, хоть это хорошо. Драконыши жались к её мощным лапам, будто бы желая поддержать её шаги, чтобы она не упала. Она же в свою очередь накрыла их одним крылом, благо драконыши почему-то сгрудились возле правого бока. Они смотрели то на отца, идущего впереди, то задирали мордочки, чтобы рассмотреть мать получше. Выглядели детёныши счастливыми, потрясёнными и чуть озадаченными, словно совсем не знали, как себя вести. Получив то, о чём мечтали, о чём рассказывал им отец, как о самом правильном, они не знали, что делать с этим. Во всяком случае, разговаривать сейчас никто не решался. Ледяная драконица догадывалась, что у маленьких сыновей много вопросов, но все рассыпаются, стоит только попытаться их осмыслить или произнести вслух. Ничего страшного, у них ещё будет время поговорить. Она остановилась и крылом прижала детёнышей покрепче к себе. Как же хорошо, что теперь они все вместе. Драконята обеспокоено посмотрели на неё.