– наёмник, прошу, береги её… в твоих руках жизнь принцессы и, может быть, будущее королевства… – Аксель в ответ тоже обхватил запястье монаха и крепко его сжал:
– Поверь, Марк, я сделаю все, что от меня зависит! – в отблесках факела Марк так и не разглядел его лицо, но хватка наёмника была крепкой, а голос твёрдым и уверенным. Марк не нашёл что ещё сказать. Он стоял и смотрел, как две тёмных фигуры удалялись в окружениях багровых отсветов огня. Усиливающийся шум на монастырском дворе вернул его из этой тягостной задумчивости. Он быстро запер тяжёлую деревянную дверь и, выскочив из-за уступа стены, поспешил к сигнальной башне. Он видел, что у ворот два наёмника бьют ногами старого привратника, он знал, что ещё группа людей обыскивает весь монастырь. Он до боли стиснул зубы и ускорил шаг – самое важное, что от него требовалось именно сейчас – это скрыть следы недавнего пребывания принцессы в обители. Тогда можно будет направить этих мерзавцев по ложному следу и дать принцессе и её дочери время… то самое время, которое сохранит им жизнь. Он добрался до башни и ухватился за кованую ручку двери, чтобы потянуть её на себя, но рука соскользнула. В недоумении монах поднёс руку к лицу и увидел, что вся его ладонь испачкана в липкой крови. Марк расширил глаза, осознавая, что на его руках кровь наёмника, с которым он отпустил принцессу. В этот самый момент дверь башни перед ним открылась и навстречу ему вышли три орленца и один местный – очевидно, прихвостень Пактоши.
– Куда ты так торопишься, монах? Не это ли ты искал? – он, усмехаясь, протянул ему фуринские накидки принцессы…
Марк медленно отступал, орленцы начали обходить его с двух сторон, держа руки на клинках. Он понял, что каждая секунда промедления работает против него и, резко рванув вперёд, со всего размаху ударил левого орленца кулаком в грудь. Тот издал низкий гортанный «о-о-о-р-р-р-х-х», отлетел метра на два и, упав, судорожно пытался сделать вдох. Прихвостень Пактоши испуганно отступил назад, а два других орленца бросились на монаха. Первый, не успев достать меч, получил увесистую оплеуху левой рукой и кубарем покатился в сторону стены, а второй занёс клинок, но меч лёг на спину монаха плашмя, разрезав ткань и оставив на огромной туше Марка лишь красную царапину. Разъярённый монах рванул уже было в его сторону, но вдруг ощутил сильный удар сзади по голове. В его глазах начало темнеть и последнее что он заметил, как приближалась к его лицу трава монастырского двора…
Когда Марк очнулся, перед его глазами плыли смутные пятна. Кровь, вытекавшая тонкой струйкой из разбитой головы, залила глаза. Зато он отчётливо слышал, как удаляющийся голос слуги Пактоши раздавал указания:
– Она была тут совсем недавно, нужно понять, куда они её отправили. Откуда шёл это монах, когда наткнулся на нас? Обшарьте ту стену!
– Тут есть спуск вниз и дверь!
– Вот хитрые монахи! Похоже, они хотят пробраться в Кошку – я слышал, что из монастыря есть ход к берегу в ту сторону, с ней кого-то отправили, но он, очевидно, ранен – убить их будет не сложно.
– Чёртов наёмник, – подумал Марк, – если бы не ты, то принцессу проводил бы я, и тогда она была бы в большей безопасности… – в глазах его снова потемнело, и он отключился.
Глава 49
Мадина еле переставляла ноги. Она ещё не успела восстановиться после родов, её постоянно жутко клонило в сон, руки опускались. Принцесса была рада, что ребёнок спит, но у неё самой уже не оставалось сил. Незнакомый ей и немного пугающий человек, который не показывал своё лицо, всё время шёл впереди и молчал. Принцесса старалась не думать о том, можно ли верить этому человеку, потому что эти мысли вызывали сильные приступы страха, который вместе с усталостью просто парализовал всё её тело.
Как и обещал монах, туннель вывел их к спокойному летнему морю. Пока это было возможно, они пробирались вдоль линии прибоя под берегом, но вскоре тропа стала настолько крутой и тяжёлой, что принцесса больше не смогла идти. Всё это время, пока дочь спала, Мадина держала себя в руках, но когда она, поскользнувшись, чуть не упала, ребёнок проснулся и начал плакать. Наёмник остановился и мрачным голосом предложил понести ребёнка. Мадина никогда в жизни не решилась бы отдать свою дочь такому человеку… Внутри у неё похолодело только от одной мысли об этом, все внутренности сжались, она крепче обняла дочь, уставшие ноги подвели её. Она медленно опустилась на камни и заплакала… Дочка отчаянно ревела на руках у плачущей мамы.