– Свиной дьявол, – злобно выругался он, – ещё меньше чем вчера…
– Что ты там опять ругаешься? – услышал он снаружи женский голос.
– Иди к чёрту, Лэл! Без тебя тошно! – буркнул он и припрятал деньги в мешочке среди хлама.
Он уже давно думал, что такими темпами он не только не заработает, но даже и выжить скоро не сможет. А ведь всё начиналось неплохо… он и занялся всем этим лишь потому, что дело казалось лёгким и прибыльным…
– Казалось, поросячий дьявол! – снова ругнулся Рэнк.
Рэнк был во всём похож на брата. Он был бы его точной копией, если бы не три небольшие детали, которые по его (Рэнка собственно) мнению и отличали их сильнее всего.
Во-первых, Рэнк брил бороду. Брил старательно и дотошно, потому что когда он её забрасывал, сходство становилось таким… не хотелось ему этого сходства.
Во-вторых, у Рэнка, хвала небесам, в отличие от брата всё ещё были оба глаза.
И в третьих… Рэнк был неудачником. Точнее он сам себя считал неудачником. Абсолютно никудышным человеком. Невезучим и несчастным. Он пробирался по старой, разваливающейся, скрипучей повозке в выцветшем костюме шута и проклинал все, что есть на земле и хорошего и плохого. Он проклинал некогда миловидную и до сих пор преданную ему Лэл, которая сочувственно вздыхая, ждала его снаружи. Но больше всего, хотя не вслух, а про себя, Рэнк проклинал тот день. Он проклинал самый, как ему сейчас казалось, чёрный день его жизни, в который он только начинал этот чёртов театр, этот балаган и…
Как? Как это вообще могло прийти ему в голову? Зачем он это сделал? И ведь как назло сначала всё было не так уж плохо! Они начали зарабатывать, он даже окупил все свои вложения, были радужные перспективы роста дохода. Рэнк нанял артистов и подумывал о том, как можно расширить дело, но… в какой-то момент всё пошло на спад. Сначала он думал, что это временное, потом снова думал что временное, а потом, когда понял, что постоянно становиться только хуже, он уже не знал, как ему всё это бросить. Рэнк не понимал, как ему вырваться из замкнутого круга и к тому же того, что они зарабатывали, хватало на пропитание, а что они будут есть если сейчас всё бросить? Хлам, в который он несколько лет назад вложил свои сбережения, уже ничего не стоил, и запасы денег иссякли, а тут какой-никакой доход. Так думал Рэнк ещё вчера. Но сегодня… сегодня их выгнали из города. Да, проклятье, просто выгнали и все! Сначала они собрали мизерно мало денег, а потом к нему подошёл знакомый стражник и сказал так просто: «Проваливай, Рэнк. Твоё представление знает наизусть каждый камень в этом городе. Проваливай и не появляйся здесь, пока не придумаешь хоть что-нибудь интересное!»
– Ведь так и сказал: «проваливай, Рэнк!»
– Да, милый, – сочувственно кивнула Лэл, – Но я верю, я знаю, что ты обязательно что-нибудь придумаешь!
– Чёрт… – Рэнк и не заметил, что говорит вслух. Плохо же у него стало с головой раз так. Но, конечно, он что-нибудь придумает! Ещё бы, свиний дьявол! Что-то придумает… разве у него есть другой выход?
Они медленно шли от повозки, оставленной у дороги, к тёмной городской стене, у которой два человека склонились над трепещущим костерком. Было темно. Осеннее небо пахло скорыми заморозками. Лэл шла совсем рядом с ним и её не пугало то, что скоро у них может быть мало еды. Это почему-то не волновало её. Она украдкой поглядывала на Рэнка и думала, пожалуй, только об одном… почему они не идут за руку? Они раньше всегда ходили взявшись за руки и ей это так нравилось… а сейчас нет. Она попыталась вспомнить, а когда вообще в последний раз он брал её руку в свою и не смогла. Она, оказывается, ужасно соскучилась по этим рукам. Сильным, натруженным и тёплым… если бы он сейчас взял её за руку…
Но Рэнк не собирался этого делать. Он вспоминал о том, как несколько часов назад умолял начальника стражи, чтобы его труппе разрешили остаться в городе. Он готов был унижаться… о небо, до чего он докатился… Ему рассказали, что горожане уже жалуются на него, угрожали тюрьмой, если он попытается остаться и потому сейчас он, Лэл, разбитая повозка и два доходяги у костра, остатки его труппы, были с этой стороны городской стены.
Где-то рядом ночная стража препиралась с каким-то запоздалым путником – не пускали в город, очевидно, хотели взятку, но у бедолаги либо не было денег, либо он не понимал, на что они намекают. Рэнк шёл медленно, опустив голову. Лэл плелась рядом послушной собачонкой. Иногда его это дико бесило. Его приводили в ярость её покладистость, её послушность, её влюбленный взгляд и особенно… особенно эти её слова «я верю что ты обязательно что-нибудь придумаешь»! Чёрт свиной! Конечно, придумаю! Сейчас как сяду! Как придумаю… что? Что тут можно придумать?