– Заткни свою пьяную пасть, поросячий сын! – рявкнул Дорес, – привал окончен! Пора двигаться дальше!
Все нехотя встали и продолжили подъём. Идти было всё тяжелее. Все путники не спали этой ночью, кроме того, тропа уже была настолько крутой, что пробираться между камней и цепляющихся за них деревьев приходилось уже на четвереньках. Это сильно выматывало, дыхание сбивалось и то ли после того, как путники перешли реку, то ли после слов графа про морок, у всех четверых начала нарастать тревога.
За следующие три часа пути никто не проронил ни слова. Было слышно только тяжёлое дыхание и изредка камень, не твёрдо держащийся в породе, вырывался из-под ног одного из путников и катился вниз, ударяясь о стволы деревьев. Судя по солнцу, которое уже проглядывало между серых туч, полдень давно миновал. Но ни его свет, ни зелень сосен, ни свежий воздух не делали путешествие приятным. С каждым шагом к вершине все четверо ощущали растущий страх. Сердце билось всё быстрее. Может от того, что граф всё ускорял и ускорял темп, а может от того, что в животе росло чёрное нечто, с которым уже был знаком Аксель.
Он пытался ловить взгляды своих спутников и ему казалось, что то же самое он видит в их глазах. В какой-то момент он понял, что движения его резки и не точны. Почему? Может руки и ноги уже не слушаются его от усталости и перенапряжения, а может дело в том, что надвигающийся ужас, который делал его лицо серым, а дыхание сбитым, сковывал уже и их? Аксель постарался насколько возможно ускорить свои движения, он захотел догнать Дореса и заглянуть в его мрачновато-уверенное лицо. Он знал, что от этого ему станет чуть спокойнее.
– Гра-а-а-а-аф! Привал! Пожалуйста! – неожиданно закричал совсем запыхавшийся Руэл, который карабкался чуть впереди Алеся.
– Да! – гаркнул граф и сел на землю, прислонившись спиной к камню, оказавшемуся рядом с ним. Дорес не повернулся к остальным и Аксель не смог заглянуть в его лицо.
– Свиний… дьявол… – задыхаясь пробормотал Руэл, – куда мы, чёрт возьми, так торопимся? Неужто дракон навсегда улетает от нас сегодня вечером? Да и вообще…
– Что вообще? – голос графа звучал странно, скованно и зажато.
– Вообще нужно ли нам туда идти? Я нутром чую, что ничего хорошего нас там не ждёт!
– Тебя никто не звал с нами! – рубанул Дорес.
– Я был пьян… вот и…
– Вот раз пошёл с нами, так иди до конца, не причитая, как старуха над гнилой пряжей!
Аксель смотрел на огромную чёрную фигуру графа, привалившегося к камню немного выше его самого. Было ощущение, что один камень подпирает другой. Граф медленно поднялся:
– Идём дальше! Привал окончен!
И тут в этих движениях и словах Аксель услышал то, что так боялся услышать или увидеть – граф тоже боялся. И Аксель обернулся вниз, туда, где их догонял, путаясь в полах чёрной шерстяной мантии Август, и в его глазах тоже был страх.
– Нам нужно добраться до вершины к завтрашнему вечеру! – проговорил граф, но до Акселя эти слова долетали уже из тумана.
Солнце вдруг начало светить слабее, а тени от деревьев и камней стали сгущаться. Аксель попытался подняться, но понял, что не может. Тогда он приложил все свои силы, чтобы вскочить рывком и сначала это получилось, но росшее внутри его чёрное нечто вдруг выплеснулось всей своей чернотой куда-то вверх, и Аксель почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Последнее что он увидел – это перевёрнутого Августа, который смешно спотыкаясь бежит к нему и беззвучно открывает рот.
Глава 40
В пещере было темно. Он не знал, сколько пролежал здесь, казалось, что несколько лет и всё это время лежать было жёстко и неудобно, жутко хотелось пить, и кто-то громко смеялся и говорил на незнакомых языках, не давая ему хоть немного забыться и отдохнуть.
Когда Аксель наконец смог открыть глаза, то ничего не увидел. Совершенно ничего. Вокруг была непроглядная кромешная тьма. Он попытался пошевелиться – его тело будто было налито свинцом. Медленно он поднёс свою руку к лицу и при этом ему показалось, что он услышал, как скрипят его суставы, которые не двигались несколько лет. Аксель ощупал лицо и понял, что глаза и правда открыты. Затем другой рукой он медленно ощупал своё тело. Кажется, он был цел, тогда он попытался подняться и сесть, но из этого ничего не вышло – каменные мышцы не слушались его. Он перевернулся на бок и попробовал согнуть ноги, потом согнуть тело. Через время он смог подняться на четвереньки, а потом, пошатываясь, встал на ноги. Он огляделся – везде было темно. Парень выставил вперёд руки и пошёл, пытаясь нащупать стену. Его шаги гулко отдавались в каменной пещере, но кроме шагов не было слышно ни звука. Аксель медленно продвигался вперёд в поисках хоть чего-то твёрдого и вдруг за его спиной раздался шум. Сердце замерло и провалилось куда-то вниз. Стены пещеры начали проявляться, приобретая красноватый оттенок. Совершенно не дыша, он очень медленно повернулся и увидел, что находится в огромном каменном коридоре, который полого спускается вниз. Оттуда снизу сюда проникал тусклый красный свет. Этот свет обжёг Акселя изнутри и в одну секунду воскресил весь тот страх, что копился в его сердце долгие годы. Страх поднялся с самого дна его существа, он выплеснулся наружу как вскипевшее чёрное молоко. Аксель был уверен, что он кричит как сумасшедший, но на самом деле не прозвучало ни одного звука. Он стоял как вкопанный и расширяющимися от ужаса глазами смотрел туда, где всё усиливался красноватый отблеск огня. В этом состоянии не было времени, потому секунды страха были часами или может годами, которые прошли до того момента, как Аксель сделал первый шаг. Он шагнул вниз, навстречу красным отсветам пламени, затем он сделал ещё шаг. Внутри него всё кричало, но ужас, который он видел, манил его к себе, как змея манит лягушку. Он хотел бы развернуться и бежать без оглядки куда угодно, но вместо этого сделал ещё один шаг, и ещё, и ещё… Из недр горы раздался ужасающий рёв, и снизу на Акселя пахнуло гарью и теплом, но он сделал ещё несколько шагов прежде, чем смог остановить кричащее внутри него сознательное и бессознательное нечто и, наконец, задать себе тот вопрос, который назрел в его душе уже очень давно: кто боится?