Глава 46
Аксель всё вспомнил. Он увидел все, что произошло за эти годы как одну картину, целостную и прекрасную. Каждое дуновение ветра, каждый всплеск волны за бортом корабля, каждый удар меча, все рассветы и закаты, все ночи и дни, весь путь и так же внезапно он понял, что на этом пути, длинном и сложном, полном лишений и тягот, но освещённом светом к которому он шёл, остался лишь один шаг. Он вспомнил тот далёкий первый день. День, изменивший всё и положивший начало этому пути. День, в который он пришёл к Дракону. Он вспомнил страх, который его парализовал. Теперь он знал, что если человек позволит страху взять над собой верх, то человека больше не будет. Впрочем, так бывает с любой одержимостью. Человек становится манией, становиться страхом, становиться чёрной ямой, которая сама себя копает. У этой ямы нет дна, но есть два исхода – смерть или безумие. Теперь Аксель знал, что если бы тогда к Дракону пришёл Страх в теле Акселя, то Дракон испепелил бы его. И это было бы милостью. Потому что Страх ищет своей смерти. Единственное, чего хочет страх – это перестать бояться, то есть… перестать быть страхом. То есть прекратить своё существование – умереть. Дракон, конечно, даровал бы Смерть как милость Страху, в чьём бы теле он ни пришёл. Потому что Дракон – высшая жизнь, он пятая стихия. Но в тот далёкий день Аксель неожиданно для себя понял, что Страх это не он. Есть Аксель, и есть Страх, который отдельно от него, хотя и хочет заменить Акселя в его теле. Он, Страх, заполнял всё его существо, он обволакивал, растворял в себе, парализовывал и порождал сам себя, делая собою всё вокруг. Но он не был Акселем. Страх – высшая боль – боль неизведанного. Эта боль питается человеком и его неизведанным. Тогда Аксель распознал ложь Страха и сам решил сделать шаг. Шаг. Навстречу. Неизведанному.
Когда этот Шаг делает Человек, а не его Страх, он перестаёт быть Человеком этого Страха. Он становиться ведущим, а не ведомым. Он разрушает ложь в её основании и Страх теряет свою липкую власть. И Аксель прошёл этот путь. И когда он сделал последний шаг, он услышал Дракона.
– Человек, я вижу тебя и вижу твой Страх. Зачем ты занёс свой меч?
Аксель начал озираться, пытаясь понять, откуда исходит голос.
– Я не вижу Страха заносящего меч, – продолжил Дракон, – я не вижу корысти. Обычно лишь эти гости начинают разговор ударом меча. Я вижу Человека, который ступил на Путь. На этом пути разговор начинают со Слова.
Аксель растерянно опустил меч.
– Что это за слово?
– Чего ты искал, направляясь сюда?
– Я искал… помощи…
– То есть ты искал мОщи? Могущества?
– Наверное, не совсем его… нам угрожает опасность, и мы искали защиты…
– То есть тебе нужен щит? Безопасность?
– И не совсем это… мы просто хотим мира…
– Мир тебе, Человек!
Аксель удивлённо расширил глаза. Вот оно что за Слово, с которого начинать… он расправил плечи и, воткнув меч в твёрдую породу у своих ног, положил обе руки на эфес и с лёгким поклоном ответил:
– Мир тебе, Дракон! Скажи, как мне получить тот Мир, за которым я пришёл?
– Ты можешь владеть лишь тем, что владеет тобой. Чтобы получить Мир, отдай всего себя Миру.
– Как мне это сделать?
– Ты это уже делаешь. Встань на свой Путь и делай шаг за шагом.
– Как понять, куда ведёт мой Путь?
– Ты не поймёшь и не увидишь всего пути, пока не пройдёшь его целиком. Пока ты на пути, ты видишь только один шаг вперёд.
– Как понять, какой мой следующий шаг?
– Он лежит прямо перед тобой. Он не продиктован страхом или корыстью и он не твой.
– Что это значит? Как мой шаг не мой?
– Твой Путь идёт сам себя. Ты просто наблюдаешь это движение, передвигая ноги. Ты механическая кукла, которая танцует по алгоритму заложенному внутри.
– Но… это странно! Я не хочу быть механической куклой.
– Твоё решение. Тогда просто уходи с Пути.
– Но… неужели нет выбора?
– Выбор есть всегда. Пути людей сплетены в Величайший Узор мира Тем, Кто Вообразил Все. Когда люди танцуют свой Путь в соответствии с Великим Замыслом, из этих танцев складывается прекраснейшая картина мироздания, подобная вальсу снежинок над великой равниной. Созерцание своего соучастия Великому Танцу есть величайшее блаженство. В этом блаженстве пребывает весь мир. И лишь у Человека есть свободная воля. Он может отказаться от танца в пользу страха, корысти и смерти. Уходя с пути, ты не повредишь танцу других существ. Только лишишь себя радости соучастия творчеству Того, Кто Вообразил Все.