Почувствовав, как тепло проникает в его истомленные члены, Релкин достал одеяло и, завернувшись в него, прилег под деревом. Проверок и смотров сегодня не ожидалось – Кузо знал, что это бесполезно. Релкина радовало, что Кузо схватывал все на лету. Из этого офицера и вправду мог получиться стоящий командир драконьего эскадрона. Кровь, пролитая в двух отчаянных схватках с новыми врагами, сблизила Кузо с его подчиненными. Боевой дух Стодевятого был высок, хотя эскадрон лишился большого Чурна и маленького Ховта.
Приятно было осознавать, что на командира можно положиться. Набираясь опыта, Кузо рос на глазах.
Устроившись поудобнее, юноша закрыл глаза, и скоро его посапывание смешалось с храпом дракона.
Обстановка вокруг Посилы оставалась спокойной. Повстанческая пехота носа не высовывала из-за городских стен, да и остававшаяся близ Пшеничного тракта конница не предпринимала никаких попыток перейти в наступление, хотя после ночного боя маленькая армия Урмина зализывала раны. Сам командор каждые несколько минут возносил молитвы.
Час тянулся за часом. Небо оставалось чистым, солнце согревало землю, подсушивая застоявшиеся в ложбинах лужи, а аубинасские пехотинцы упорно игнорировали поступавшие из Неллина приказы атаковать противника. Их командиры видели у стен города боевых драконов и не собирались попусту гробить своих людей, пытаясь осуществить неосуществимое. Каждый знает, что людям не осилить драконов – для этого нужны бесы и тролли. А важным шишкам из Неллина не мешало бы вместо пустых приказов послать в Посилу подмогу, да такую, чтобы можно было сдержать зверей. В результате драконы спокойно спали. То же самое делали и драконопасы.
К несчастью для Релкина, его сон вскоре был испорчен: вернулось странное сновидение, уже тревожившее его прежде. Он снова чувствовал близость Эйлсы, но не мог ни коснуться ее, ни даже увидеть. Одно было несомненно – она в опасности. Какая-то древняя злобная воля силилась заполучить и самого Релкина – пальцы со стальными когтями тянулись к нему, одну за другой пронизывая тысячи тонких, как паутина, завес. Глаза горели красным огнем.
Затем картина изменилась. Эйлса стояла на краю обрыва, а Релкин балансировал на скользком утесе.
Из зарослей черного кустарника выскочило чудовище, похожее на гигантское насекомое на стальных ногах. Длинные клешни, щелкая, потянулись к Эйлсе. Девушка пустилась бежать по плоскому лугу, поверхность которого вспучивалась под злобным горячим ветром. Чудовище, хихикая, гналось за ней. Релкин тоже бежал: ветер доносил запах разложения и смерти. Впереди вырос огромный дом.
Пробудился юноша не сам – его растолкал дракон. Несколько мгновений Релкин смотрел в его большие глаза.
– Мальчишке плохо во сне?
Злой сон ушел.
– Да, и не в первый раз.
Он устало присел. На этот раз сон отложился в памяти. Запомнились даже быстрые, струящиеся движения чудовища – так могла бы двигаться змея, сделанная из воды.
– Что не так?
– Мне снова приснилась Эйлса.
Виверн пару раз удивленно щелкнул челюстями.
– Эка невидаль. Мальчишке всегда снится Эйлса. Он грезит о том, чтобы оплодотворить ее яйца.
– Нет-нет, не в этом дело. Она в опасности. Тут замешано что-то сверхъестественное, какая-то магия.
– Этому дракону не нравятся такие слова. Всякий раз они звучат не к добру.
– Что правда, то правда. Но когда что-то происходит, я вижу странные вещи и чувствую – это неспроста. Не знаю почему, Баз, надеюсь только, что не схожу с ума. Ты ведь помнишь, что случилось в Мирчазе, и все такое…
Базил внимательно присматривался к юноше. Отчасти он понимал, что пришлось пережить Релкину, и это лишь усиливало его природную неприязнь к человеческой магии. Мальчишка сделал все, чтобы устоять.
Разумеется, Базил помнил и ту странную магическую силу, что вернула его к жизни. Некое существо, внимательное и спокойное. Он был благодарен ему – кем бы оно ни было.
– С виду ты тот же Релкин, но кто поймет, что творится в голове драконопаса?
– И то сказать. Это не под силу даже самому драконопасу.
Спать Релкину уже не хотелось, поэтому он поднялся на ноги и побрел к отхожему месту. Возвращаясь назад, он прошел мимо громко храпевшего Пурпурно-Зеленого, который тоже сменился с дежурства. Мануэля поблизости не было – не иначе как пошел к поварским кострам.