С ним было несколько его провожатых, орки, которые держали в руках оружие и следили за происходящим с настороженностью. В их глазах тоже был страх, но это был не тот страх, что виден в глазах детей. Это был страх перед неизвестностью.
— Хелена, — прогремел голос владыки, его слова эхом разнеслись по опустошённому храму. — Мы знали, что это будет непросто. Но не думал, что ты разрушеш то что стояло веками.Как ты будешь управлять Драконами Бездны ведь ети тени питаются твоей силой.
Он подошёл ближе, его тяжелые шаги звучали как грозовые раскаты. Орки замерли, готовые защищать его, если что-то пойдет не так.
— Владыка, — ответила Хелена, стараясь сдержать дрожь в голосе, — мне не нужно было этого. Я должна была предотвратить разрушение, но не успела. Я не ожидала, что жрецы будут ослаблять защиту рун .
Она указала на разрушенное строение, где когда-то стояла печать, удерживающая магию, от которой зависела судьба мира.
— С этим храмом пали не только стены.
Владыка орков взглядом оценил её слова, и его губы скривились в суровой улыбке.
— Я помогу. Мы можем предоставить вам с Джонатаном и Морроканом сопровождение но на условиях: если это вновь приведет к войне, то ты будешь не одна.
Хелена встретила его взгляд, ощущая тяжесть его слов. Война, всегда война. Её народ, её долг — всё это перекликалось в её голове. Она так устала.Но её взгляд метнулся к детям
— Мы не можем допустить, чтобы война коснулась их. Они невинны, — ответила она.
Владыка кивнул, и, несмотря на свою внешнюю жесткость, его взгляд стал мягче.
— Тогда нужно собираться в путь.
-Да и спутников твоих надо разбудить а то в воде было сонное зелье. Тут показался орки что вынесли её спутников.
-Да уж защитники ,положите их!
Хелена резко подошла, всматриваясь в лица Джонатана и Моррокана. Они выглядели странно их дыхание было ровным, но слишком глубоким. Она нахмурилась, подойдя ближе.
— Сонное ? — её голос был тихим, но в нем звучала сталь.
— Не беспокойся, они проснутся через час, может, раньше, — орк ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Наши шаманы не дураки, они знали, что гости могут оказаться не такими уж мирными.
Хелена глубоко вздохнула. Это было разумно, но всё же раздражало. Они и так шли по тонкой грани доверия.
Она опустилась на колени рядом с Джонатаном, кончиками пальцев коснулась его щеки, проводя тонкую нить магии, пробуждая его сознание. Его веки дрогнули, дыхание изменилось. Через мгновение он распахнул глаза, встретившись с её взглядом.
— Что… случилось? — его голос был хриплым, но в нём звучала настороженность.
— Сонное зелье, — коротко ответила она.
Джонатан сел, протер виски, затем посмотрел на Хелену, а после — на орка.
— И кто у нас такой гостеприимный?
Владыка орков лишь усмехнулся:
— Тот, кто готов помочь… но не бесплатно.
Джонатан потянулся исподлобья взглянул на Моррокан. -А он так и будет спать. Тут он увидел вместо Храма разруху и тени в них.-Хелена?
Хелена уже поднялась на ноги, всматриваясь в разрушенный храм. Она чувствовала это место — его боль, его потерянную силу. Тени скользили меж руин, и их шёпоты отзывались эхом в её душе.
— Что здесь произошло? — Джонатан поднялся, его рука уже лежала на рукояти меча.
— Время, — тихо ответила Хелена. — И те, кто хотел стереть его след с этой земли.
Тьма внутри руин шевельнулась, будто откликаясь на её слова. Моррокан всё ещё спал, его сознание оставалось во власти зелья.
— Нам нужно уходить, — сказала она.
Но Джонатан не двигался. Его взгляд цеплялся за тени, и на миг ему показалось, что он видит среди них чей-то силуэт. Чью-то знакомую фигуру…
— Хелена, — его голос был напряжённым. — Там кто-то есть.
Хелена Джонатан и Салем Агарх всматриваль в тени и вдруг к ним вышел красивый юноша он явно не понимал где он.
Юноша был удивительно красив — высокие скулы, ровные черты лица, длинные светлые волосы, которые мерцали, будто сотканы из лунного света. Его глаза — глубокие, наполненные растерянностью и чем-то ещё, неуловимым.
Он оглядывался по сторонам, словно не до конца понимая, где находится. Его одежда была чуждой этому времени — изящный узорчатый плащ, вышитый незнакомыми знаками, лёгкая броня, которой давно не касалась битва.