Денег это стоило баснословных. Поэтому двор был бесконечно должен то кредиторам, то торговцам, то самому королю. Только крестьянам и деревенским мелкопоместным драконьерам приближенные монарха ничего не были должны, но во всю пользовались их гостеприимством и вынужденной добротой.
Я бы никогда не смогла финансово осилить пребывание при дворе, у меня вообще ничего не было кроме пары платьев, подержанной сбруи с седлом для дракона и горстки верных слуг, которых, кстати, еще надо было чем-то кормить. Благо они были верны мне и не требовали многого.
Мое насильное пребывание подле короля было бы сплошным позором, если бы не Дрек Дайер, который молча платил за все, не взирая на цену, еще до того, как я успевала попросить. Я даже и не подозревала, что у предводителя фаррийцев столько золота. А расплачивался он именно им, к завести всего двора.
Я думала, что через месяц придворным надоест сходить с ума и беситься с жиру, ну сколько можно так жить? Оказалось, я ошиблась, это и был смысл их жизни любого лорда или леди, ничего иного они не знали. Праздники заканчивались только для того, чтобы иметь возможность подготовиться к новым.
Устраиваются вечерние развлечения на открытом воздухе? Никто не посмеет уйти, пока не стопчет папу туфель в танцах и не сотрет ноги до крови. Не важно, что праздник продлиться далеко за полночь, утром будь как огурчик и во всеоружии, потому что на следующий день запланирована королевская охота и ты обязана быть в первых рядах, красоваться среди придворных и, хотя бы раз показаться королю. Или мимоходом попасть сюзерену на глаза, если не допущен к королевской трапезе и одеванию. Видно для того, чтобы монарх не запамятовал твое продажное рыло или лицемерное личико.
15
Весь мир крутился вокруг короля, он был центром, он был солнцем, и все трепетали под его безразличным взглядом. Мне приходилось дрожать вместе со всеми.
Придворные боялись монарха и старались изо всех сил угодить ему, вот как Чейлз Железная перчатка запугал своё окружение. Свита трепетала от ужаса при виде своего сюзерена, и все равно стремилась быть подле этого сияющего правителя. В подобной любви чудилось нечто не естественно болезненное, как в наших со Стасом отношениях.
Самое худшим в моем положении был не тот факт, что я должна была вести светскую жизнь, и все время находиться на людях, без возможности уединиться, гораздо кошмарней было внимание короля и незаслуженные подарки. Невероятно дорогие, которыми меня осыпал сюзерен, на зависть всем придворным дамам и недоброжелателям. Это привлекало еще больше внимания, настраивало двор против меня.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы осознать: король решил все не советуясь со мной и не беря во внимание мое мнение, не давав мне времени подумать. Возможно, он хотел меня по-своему спасти, но только еще больше толкал к самому краю бездны.
Чейлз Железная Перчатка, превосходный манипулятор, решил использовать меня в своих политических играх, вернее, наследницу клана даррийцев Дайру Тайру. Ведь земли моего клана и преданность даррийских вассалов по-прежнему была нужна короне и монарху. Такой завоеватель, как Железная Перчатка не откажется от своих планов и амбиций, а, значит, я также, как и остальные Корнцы я стану марионеткой в его руках.
Я вновь была между двух огней, и сгорала от стыда. С одной стороны, Дрейк Дайер, неукоснительно изображающий моего мужа, ненасытный обольстители и похититель моего тела. Знойный мужчина, вызывающий жажду в чреслах, знавший мою тайну и легко относившейся к тому, что я не наследница клана. Кем бы я ни была, его интересовало только мое тело.
С другой король - Чейлз Железная Перчатка, считавший, что я Дайра Тайра, дочь своего отца, со всеми вытекающими из этого обстоятельствами. Жестокий сюзерен, безжалостный в достижении своих целей, сделавший ставку на меня, ищущий моего расположения и к моему ужасу мою благосклонность. А вместе с ней моих людей и мои земли.
Каждый из мужчин ухаживал за мной и с каждым днем каждому из них я была должна. Мои долги и обязательства росли с каждым часом. Если так дальше будет продолжаться в какой-то момент я просто не смогу сказать: «Нет» и один из них добьётся от меня желаемого «Да». Оба вызывали во мне еле-еле сдерживаемый ужас, один своей непомерной пылкостью и страстью в постели, другой запредельным холодом, безразличием и властностью.