Купленные фаррийцем платья уже были развешаны на креслах. С подозрением рассмотрев складки я убедилась, что цвета, не столь кричащие как я думала в начале.
Что меня бесило в местных жителях, так это их непосредственность. Служанку совершенно не смущало, что я голая в компании полуобнаженного драконьера. Ее вообще ничего не смущало, она совершенно спокойно входила в комнату вне зависимости от того сколь интимная сцена в ней происходила.
Вот и сейчас, когда мне необходимо было переодеться, она сидела и таращилась на меня. Так хоть бы помогла с завязками и крючками. Но к сожалению девочка была глупа и без подсказки не могла сообразить.
Сиротку чудом спасли от похотливых драконьеров и навязали мне. Девочку не куда было девать, не отдавать же на растерзание драконьим наездникам, пришлось сжалиться и брать, что дают. Хотя я была не в восторге. Теперь она ходила за мной хвостиком. И была столь же бесполезна как зонт для рыбы.
Чтобы девочка не мозолила мне глаза, я отослала ее помогать на кухне. Потому что, если Дрейк Дайер заявиться посмотреть, как на мне сидят платья, маленькая негодница будет пялиться и не додумается выйти из комнаты, даже если драконьер решит, что обновки плохо на мне сидят и их немедленно следует снять.
Я подошла к зеркалу и приложила к себе платье. Не самое страшное, что мог выбрать драконьер, пользуясь своим отсутствием вкуса.
- Постой, не надевай! - от этого хриплого вдоха прямо рядом с моим ухом я вздрогнула. Задумавшись о служанке, короле и нарядах я и не заметила, как фарриец подкрался сзади.
Платье бесцеремонно было вырвано из моих рук, и я. в чем мать родила, отразилась в зеркале. Конечно же мне не позволили закрыться, руки развели в стороны, а обновку небрежно швырнули на пол, не подозревая, что служанки в прачечной не один час гладили складки.
Шершавые и загребущие руки заскользили по моему телу, нашли грудь, жадно обхватили, сжали.
Стоило мне раздеться как дьявольская ненасытность драконьера вспыхнула вновь. Поле ночи в объятиях фаррийца я чувствовала себя словно напившейся вина. Истерзанное ласками тело демонстрировало все признаки опьянения: дрожь в коленях, расфокусировав зрения, общая рассеянность и полное не понимание где я. Чтобы не уплывать из реальности мне требовались неимоверные усилия. И тут я обнаруживаю за своей спиной фаррийца, все еще не утолившего до конца свой сексуальный голод.
В голове мелькнула догадка: он не может насытиться, потому что радости плоти у фаррийца бывают только в полнолуние, день нашего договора? Неужели он спит только со мной?! Но я тут же отбросила эту дикую мысль, ни на секунду, не поверив в подобный абсурд. Сдерживающий себя Лорд-наездник? Хранящий себя до заветного часа? Не позволяющий себе задрать первую попавшуюся юбку, как только его дружок вознамерится встать на дыбы? Бред! Так поступать могут кто угодно, но только не драконьеры, эти не перед чем не остановятся лишь бы добраться до вожделенной цели.
Действия ненасытного фаррийца подтверждали это. Его руки не пропускали ни малейшего клочка кожи, губы зацеловывали мою шею, щекоча жарким дыханием, а горячая мужественность уже вторгалась в меня.
Я возблагодарила бога за свою предусмотрительность, хорошо, что я вовремя отослала служанку, иначе бы весь замок шептался о том, чем мы здесь средь бела дня занимаемся с фаррийцем. Нет, сам факт соития не был чем-то таким предосудительным. Я боялась иного, злословия врагов, гнева короля и… Его.
Злопыхатели не преминули бы добавить скабрезных и пикантных подробностей. Представив, как бы они это смаковали и перетирали я содрогнулась.
Почему я боялась короля не меньше чем диких наездников я и сама не знала, но этот холодный и расчётливый мужчина пугал меня больше чем пылкий и не обузданный предводитель фаррийцев.
А самое главное, у меня холодело внутри при мысли о том, что Стас, мой сводный брат, каким-то образом по павший в этот мир, бродит где-то рядом. В буквальном смысле бродит. Все храмовники неслышно скользили по двору замка, низко надвинув капюшоны на глаза и спрятав руки в рукава. С приездом так называемого Миссии в переоборудованном сарае начались какие-то загадочные богослужения и мессы на которых присутствовали храмовники и король.
Я в страхе выискивала среди серых балахонов до коликов, пугающий меня белый.
Меня раздирало между ужасом перед моим мучителем и желанием поговорить хотя бы с одним знакомым мне человеком, в этом чуждом и враждебном мире.