Подношу к глазам раненое запястье.
Сквозь порванную кожаную защиту ничего не разберешь. Срезаю коричневую кожу и отшвыриваю в сторону — все равно элемент защиты безнадежно испорчен.
Когда поврежденный участок руки отрыт, прихожу в ужас. Из разодранной в мясо плоти пульсирующей струйкой вытекает кровь. Повреждена артерия…
Черт…
Откладываю на землю топорик. Уцелевшей рукой отрываю от подола хорошую полосу ткани и потуже обматываю рану. Пыльный бинт, извозюканный в грязи, лучше, чем ничего.
Ведь от инфекции не умирают в считанные минуты, в отличие от потери крови. Если повезет, успею добраться до целителей!
Когда мое запястье неумело перевязано, - бинтовать одной рукой оказалось гораздо труднее, чем думалось! - наступает тишина. Осматриваюсь.
Драконов больше не видно и даже не слышно. Возможно, сегодня меня не сожрут, если успею спрятаться в безопасное место.
Всего пол часа назад я бы устремилась в замок Вейзеров. А сейчас понимаю: туда ход закрыт.
Мысль о Харальде когтями царапает душу, рвет на части, превращая эмоции в кровавое месиво похуже запястья.
Да, он меня не прикончил, вопреки заклятию. Да, он накинулся на другого оборотня, чтобы меня прикрыть... наверно. Но это не значит, что теперь, когда я узнала его тайну, лорд отпустит меня обратно в академию живой и невредимой.
По сути, шагнув за ним в портал, я передала власть над собой в его руки. Ведь заклинания для самостоятельного возвращения в кабинет ректора мне не известно. Наверно, я стала первой в истории академии охотницей, что доверилась нечисти.
Молодец, Варя!
Круто подставилась.
Наивность тебе второе имя!
Думала, раз Вейзер помог с ректором и Клея спас от верной смерти, значит, он добро во плоти?
Решила, раз выучила пару новых заклинаний, то сразу стала непобедимой?
Хотя нет.
О победе я как раз не думала.
Думала о женщинах, что выли на всю деревню, оплакивая сына, брата, племянника. И о том, что не позволю больше им оплакивать близких из-за поганого оборотня.
С трудом встаю и бреду, спотыкаясь об каждую кочку, в сторону деревни. Единственно место, куда, возможно, осилю дорогу.
Попрошу там убежища.
Может, меня не откажется приютить какая-нибудь сердобольная старушка.
Наверно, в каждой деревне такие есть… Добрые, хорошие… Как Мария...
Как же хочется присесть… Отдохнуть чуть-чуть…
Шевелись, тряпка!
Шаг… Еще шаг...
Когда перед моими глазами вырастают первые деревенские избы, сил не остается ни грамма. Земля стремительно выскальзывает у меня из-под ног, и я проваливаюсь в темноту.
Глава 24
Просыпаюсь от того, что меня зверски мутит. Успеваю метнуться к краю кровати, чтобы не запачкать рвотой постель. Однако из горла ничего не выходит, кроме сухого, сдавленного кашля, и я снова откидываюсь на подушку.
Желаемого облегчения так и не наступает.
Чувствую себя отвратительно. Слабость, тошнота, саднящая боль в запястье. Будто каждую клеточку тела отбили, прожевали и выплюнули.
Хотя в зашторенной комнате полумрак, даже слабый свет режет глаза.
Почему-то мне кажется очень важным осознать, где я оказалась, поэтому сквозь прищуренные веки осматриваю помещение.
Нежно-салатовые стены вдоль и поперек исписаны черными исцеляющими рунами, а прохладный воздух пропитан ароматом пряных трав, в составе которого узнаю лишь эвкалипт.
Мое тело обволакивает пепельное облако энергетической подпитки, немного холодящее и приятно покалывающее кожу. Оно следует моим движениям, как живая одежда, сплетенная из тумана. Стоит мне поднять руки, чтобы протереть глаза, как их тут же обволакивает дымка.
Я слышала, что подобная магия используется высшими целителями в академии.
Вроде меня подлечить пытались, причем высшие маги, так почему же мне так хреново?
Роюсь в закутках памяти и та услужливо рисует красочные картинки.
Оборот Харальд. Схватка двух драконов. Я, истекающая кровью, плетусь к деревне.
Наверно, меня нашли деревенские и доставили целителям. Так однажды Мария помогла мне перенестись в академию. Хотя… если бы Харальд не втянул меня тогда в кабинет ректора, как испуганного котенка, может, я и не решилась бы сама переступить открытый портал.
Очередное воспоминание о Харальде припечатывает меня к кровати неподъемной тяжестью.
Первый мужчина в этом мире, который мне по-настоящему понравился. Таинственный. Сильный. Умный. То ли нахальный, то ли смелый. Плюющий на правила, но при этом живущий по своему кодексу чести.