Когда мы заходим в каменную нору, там темно и тихо.
Куда подевался Мариус со своей лампой?
Закончился керосин?
Жуткое предчувствие окончательно гасит радостное предвкушение, что до этой секунды еще тлело в груди.
Харальд внезапно сжимает мне руку покрепче, дыхание его учащается.
Вот сейчас становится по-настоящему страшно.
Мое пламя резко вспыхивает в воздухе, обнажая странную действительность.
Ринхар стоит в центре помещения и в одиночестве рассматривает лист бумаги.
Окидываю быстрым взглядом неровную земляную поверхность. Здесь нет никаких предметов — ни стульев, ни столов, ни бревен. Только каменные стены, построенные прямо на утоптанной земле. Спрятать, к примеру, бездыханное тело здесь не возможно.
Уже хорошо…
Убийства Мариуса, судя по всему, не случилось.
Так почему тогда тоска тугим кольцом сжимает мне грудь?
- Объяснись, - цедит Харальд сквозь зубы, вставая между мной и братом в очень недружелюбной позе. В его голосе нет эмоций, лишь леденящий холод.
- Я решил проблему. Даже две, - говорит псих, постукивая по листку бумаги.
Он будто не замечает трескучий мороз в интонациях лорда, от которых даже меня пронимает до кости. И язык жестов игнорирует. Пялится в бумагу, скалится какой-то жуткой, мечтательной улыбкой.
- Ты не хотел терять хорошую охотницу. А я хотел остепениться… Все сошлось в одной точке. Капля моей крови на документ - и у меня теперь есть жена. И охотница теперь всегда под боком.
От его слов что-то больно рвется в душе, а в горле становится сухо.
- Познакомься! - псих утрированным, клоунским жестом наводит на меня открытую ладонь. - Мою жену в девичестве звали... - он снова утыкается в бумагу, - Ариана Микоф, но с этого момента перед тобой находится госпожа Ариана Вейзер. Я буду звать тебя, - Ринхар поворачивается ко мне и ощупывает оценивающим взглядом, - Ари… Хотя нет. Лучше Ана. Ведь раньше тебя так никто не называл?
- Бред! - выплевывет Харальд с яростью и требовательно протягивает к бумаге ладонь. - Даже ты не мог сотворить подобную глупость!
- Я требую хотя бы при моей жене не высказывать подобного неуважения, - холодеет голос Ринхара.
Стою остолбеневшая. Кажется, если я начну шевелиться, я стану частью этого кошмара. Не может же все это происходить наяву!
Надо просто переждать.
Надо проснуться.
Смотрю, как Харальд читает бумагу, как напрягаются мышцы крепкой шеи. Как он медленно вертит головой из стороны в сторону, словно разминаясь. Затем, отшвырнув бумагу, он молнией кидается на брата, валит на землю и осыпает ударами, от которых под ногами трясется земля, а любые кости должны бы вдребезги расколоться...
Коленки подо мной подгибаются и я медленно оседаю на земляной пол. Закрываю глаза. Все-таки правда. Кошмарная реальность. Не сон.
Не знаю, сколько времени длится бойня, но искренне удивляюсь, что оба живы после той земляной дрожи, которую они устроили. Только в кровь разбито лицо у Ринхара. Если и сломаны кости, то по нему скажешь.
Ах да, у него же аномально высокий болевой порог.
- Отдай мне ее, - глухо рычит лорд, тяжело дыша и нависая над братом. - Тебе она не нужна!
- Ты забываешься, - улыбка на окровавленном, бородатом лице выглядит еще более жуткой. - Попрошу впредь не говорить о госпоже Вейзер, как о вещи. Прояви уважение, Старший.
Мне бы, наверно, понравились такие слова, услышь я их от другого человека. Однако в устах психа они звучат приговором. Вцепился в меня, как пиявка, и отцепить его будет непросто — вот единственное, что я понимаю из такого ответа.
- Отдай. Ее. Мне, - чеканит Харальд с искаженным яростью лицом.
- Можешь меня убить, Старший, - шипит поверженный гад. - Но, пока я жив, тебе ее не видать. Ты старательно делал вид, что огненная охотница тебе не нужна, когда я умолял тебя о доверии. Теперь пеняй на себя.
После этой фразы оборотень заносит свой кулак над лицом брата и смотрит с такой ненавистью, что, кажется, еще секунда — и произойдет убийство.
Но вместо человеческой плоти кулак с силой впечатывается в землю, и Харальд рывком поднимается с поверженного тела.
Ринхар, пошатываясь, встает следом.
Вот и все?
Реально?
Значит, я теперь замужем?
- Я не хочу быть твоей женой! - измученно произношу. Кажется, скоро от этой фразы у меня появится мозоль на языке. - Ты мне не нравишься. Пожалуйста, отпусти меня. Дай мне развод!
- Ана, что за дикость! - ерничает гад своим бархатным голосом, отряхивая дорожный плащ. - Брак — это святое. Никаких разводов в роду Вейзеров не было и не будет.