- Я своего согласия не давала и женой твоей становиться не собираюсь! - от отчаяния срываюсь на крик. - Может, ты все придумал! Может, вообще никакой печати нет!
Псих протягивает мне лист, на котором написано корявым почерком всего одно предложение:
«Данной бумагой заверяю переход опекунской печати над Арианой Микоф (в девичестве) от Мариуса Брониша к господину Ринхару Вейзеру. (Вся сумма уплачена сполна)»
А под словами красное пятно, такое большое, что заняло четверть листа. Неудивительно. Если написанное - правда, то здесь на бумаге, слита воедино кровь трех человек.
Я быстро рву бумагу напополам. Радуюсь, что меня никто не останавливает, рву еще раз и еще. Затем с ликованием кидаю мелкие клочки в сторону Ринхара, и они крупными снежинкам оседают у его кожаных сапог.
Тот ухмыляется.
- Ты разорвала всего лишь бумажку. Кровная магия никуда не делась… Если не веришь, можешь спросить Харальда!
В глазах старшего Вейзера я читаю подтверждение сказанному. Магическую печать не порвешь вместе с бумагой.
- Сегодня я позволю провести тебе ночь в твоей старой спальне, - деловито обращается ко мне «муж». - Дам тебе время привыкнуть к своему новому статусу, так и быть. А утром мы направимся в родовой замок. Остановимся там. Разумеется, если лорд Вейзер не против, - «муж» кидает пытливый взгляд на Харальда, и тот едва заметно кивает. Но при этом с такой горечью смотрит на младшего брата, что этот взгляд и внутри меня выжигает пустыню.
Он смирился?
Вот так просто...
Предатель!
Закусив губу, пытаюсь не закричать это вслух.
Поднимаюсь с земли и направляюсь на выход.
Глава 33
С трудом дохожу до спальни, сопровождаемая обоими братьями, один из которых теперь приходится мне деверем, а другой — мужем.
Ужасно хочется, как в шахматах, поменять короля и ладью местами. Вот только в жизни подобную рокировку сделать не получится.
Никогда я себя не чувствовала настолько подавленной.
Хотя с опекунством дяди все было сложно, но теперь мне оно кажется милым и почти безобидным по сравнению с тем, куда я только что вляпалась. Замужество подразумевает исполнение супружеских обязанностей, а меня при одной мысли о прикосновении Ринхара начинает трясти.
Не знаю про их внутрисемейную динамику, но уверена, что младший брат сделал меня разменной монетой.
Пожелал отомстить за пренебрежительное отношение. Или решил получить желанный трофей, чтобы в кои то веки обойти старшего.
А еще, конечно, захотелось поиметь лично меня. Ведь с первой минуты заявил, что я «вкусная».
Купил меня, как будто я еда, вещь, а не человек со своими взглядами.
Ворочаюсь с бока на бок. Сминаю холщовую простынь, пуховую подушку тискаю в пальцах. Рисую узоры пальцами на каменных стенках. Хотя я буквально раздавлена усталостью, моральной и физической, сна ни в одном глазу.
Тем более за дверью то и дело слышны тяжелые шаги. Кто-то там ходит, и этим безмерно меня пугает. Вдруг это «дядя»? Или Ринхар?
Задвижка в спальне хлипкая. Любому под силу сбить одним ударом плеча, а братьям Вейзерам так вообще пальцем тронуть - и дверь сама сойдет с петель.
Наконец, не выдерживаю, и сердито бурчу:
- Кто там?
- Ари, постарайся уснуть, - слышу тихий голос Харальда. - До замка путь долгий. Мы поедем на лошадях. Ты не выдержишь дороги, если не отдохнешь, как следует.
- С тобой мне больше не о чем говорить, - зло шиплю. - Я тебе доверяла, а ты… Привел ко мне этого гада, а потом просто взял и отдал меня ему! Молодец! Поделился щедро, по-братски! Тебя так, наверно, отец в детстве учил, да? Все самое лучшее отдавать младшему?
За дверью вновь раздаются шаги, но Харальд молчит, а вот меня пробило на эмоции и уже не остановиться:
- Как мне теперь жить с этим абьюзером? Ты хоть понимаешь, что это значит — быть физически слабее такого, как он? И даже сбежать далеко не получится, потому что при первом же ранении или серьезной болезни я просто сдохну! Да лучше сдохнуть, чем на всю жизнь оказаться привязанной к больному психу!
- Ари, я здесь не один, - вдруг говорит старший Вейзер, и тут же слышится бархатный голос «мужа»:
- Что такое «абьюзер», Ана? Признаться, я впервые слышу это слово. Не знаю, каков его смысл, но звучит оно красиво. В общем-то у тебя все получается красиво. Ты даже злишься очаровательно.
От бессилия, ярости, отчаяния швыряю в дверь табуретку. Когда та с грохотом разлетается на части, я рычу:
- Оставьте меня в покое! Оба! Пока вы здесь... вышагиваете, я точно не усну!