- Это вас оборотень так отделал, госпожа?
- Какая вы все-таки бесстрашная, раз решились стать охотницей!
- Госпожа Ариана, а вы не боитесь, что вас покусают и вы сами станете… Ну… Оборотнем? - этот вопрос несмело задает смуглая брюнетка Мира.
Я тихонько вздыхаю. Конечно, боюсь. До дрожи! До мурашек! Но разве скажешь такое дурехам, которые смотрят на тебя с придыханием?
Они по-своему истолковывают мое молчание. Крепко сбитая Тина толкает полным локтем спросившую:
- Типун тебе на язык! Никто госпожу Ариану не покусает! Разве что холодная вода ее кожу пощипает, коли забудешь горячую подлить.
Пока я отмокаю в лохани, девушки помогают вымыть мне голову, поливая на нее теплой, чистой водой из кувшина. Одновременно продолжают болтать о пустяках:
- А правду говорят, что коли оборотню покажешь серебряный кол, он испугается и удерет?
Я фыркаю и мотаю мокрой головой, по которой обильно стекает вода:
- Небылицы. Оборотням плевать на серебро. Если только оно не вонзилось им в сердце.
- А правда, что перед тем, как убить девушку, оборотень лишает ее чести? - снова трудный вопрос от Миры.
В действительности, мне очень мало известно об оборотнях, но заявить об этом — как расписаться в бессилии всех охотников на нечисть. Такое признание противоречит профессиональной этике.
Приходится взять нить беседы в свои руки и побыстрее перевести тему:
- А правда, что Вейзеры, хозяева этого замка, сводные братья? Не родные?
На самом деле я секунду назад придумала эту сказку, но она отлично срабатывает.
- Да что вы, госпожа! - всплескивает маленькими ручками Мира. - Кто вам такое сказал?! Они родные! Хотя отличаются, как белое и черное, у них те же родители...
- А хозяин у нас только один. Лорд Харальд Вейзер, - перебивает Даниша. - Господин Ринхар, он…
- Он нам не хозяин! - уверяет Мира.
- И слава богу! - подхватывает Тина, вдруг понижая голос. - Если бы не лорд Вейзер, Ринхар бы совсем распоясался. Деревенские одно время его, как огня боялись! Год назад он в нашу деревню зачастил. Парней задирал, калечил даже. К девкам приставал. Родители вон своих дочек уму-разуму учили-учили, но все равно находились дуры, что велись на его наглость и знатное происхождение. Бегали по ночам к Ринхару на свиданки, а потом, бедовые, рыдали в подушку.
- Вы, госпожа, не смотрите, что он собой хорош и знатен, - добавляет Даниша. - Душонка у него гнилая. Шкодливая.
Я грустно улыбаюсь.
Если бы только моя собеседница знала, что говорит с новоиспеченной женой этой шкодливой душонки!
- Они вечно с хозяином ругаются. И сейчас тоже ссорятся, зуб даю! Когда хозяин с таким лицом идет в покои младшего брата, быть грозе!
- А где покои младшего брата? - спрашиваю рассеянно.
Замок Вейзеров огромный. Я бы с охотой подслушала их разговор, но вряд ли у слухача хватит мощности дотянуться…
- Да этажом ниже, прямо под нами! - тычет пальцем вниз Мира. - Вот же совпадение, да?
- Ох, девочки, спасибо за вашу помощь! - резко поднимаюсь, вздымая в лохани волну, и меня расторопно укутывает простыней Тина, помогая подсохнуть и вылезти из воды. - Дальше я сама.
Мира вручает мне с непонятным трепетом красивую, шелковую сорочку: «Господин Харальд велел с почтением передать уважаемой гостье!»
Пока я ревниво гадаю, откуда у Харальда взялась изящная, женская сорочка и раздумываю, не спросить ли об этом у служанок, те шустро забирают мою одежду на стирку и выскальзывают за дверь. А я достаю из вещмешка слухач, настраиваю его на нижний этаж и прислушиваюсь к знакомым, но слегка размытым мужским голосам.
Первым улавливаю сердитый голос муженька:
- …запрещаю тебе вмешиваться. Каким образом Ана научится почитать мужа, если ты будешь отменять каждое мое наказание? Она должна была сама, на своих разбитых ножках добираться до спальни. До нашей спальни, между прочим!
- Ты спятил, Младший? Ари моя гостья, - густеет рык Харальда. - Думаешь, я позволю истязать охотницу в собственном доме?
- Она моя жена! На правах мужа я требую не вмешиваться! - ревет Ринхар.
- Она моя гостья! На правах хозяина я не дам ее в обиду!
Глава 37
- Мы уйдем из твоего дома! Завтра утром. Хотя нет… Мы уйдем сейчас же! - на последних словах раздается скрежет отодвигаемой мебели, словно кто-то резко вскочил со стула. И тут же слышится непонятный шум. Стуки, хлопки, шарканье, рычание — какофония этих звуков напоминает потасовку.
Из меня вырывается стон.
Он спятил?
После долго дня и бессонной ночи я едва жива. Глаза закрываются — хоть спички вставляй! Думала, дождусь прихода целительницы, она меня немного подлечит, и я отрублюсь!