Слышу, как за окнами вскрикивает кучер и цокают лошадиные копыта, отъезжая.
Похоже, Вейзер отправился в замок без меня.
Вот и скатертью дорожка!
Не успеваю как следует порадоваться, как ко мне подходит старичок в белом. Вид у него теперь воинственный. Он сухо требует:
- Расплатитесь, госпожа. Прямо сейчас.
На этом моменте происходящее резко перестает меня устраивать. Денег нет. Заплатить за кофе я не могу. Добираться до замка не на чем, да и не отпустят меня походу.
Так жестко меня еще ни на одном свидании не подставляли!
Глава 42
Битый час пытаюсь втолковать старичку, что никаких монет у меня с собой нет, что заказ делал другой человек, а я лишь посидела рядом с заказчиком, даже напиток не пригубила.
Мои доводы на хозяина не действуют.
- Нет денег — плати по-другому! - темный, жадный взгляд спускается мне на грудь, а затем небрежным кивком он приглашает меня в ту часть помещения, что отделана от главного зала белой занавеской. Занавеска так плотно натянута, что с первого взгляда и не отличишь от стены.
Коротко выдыхаю.
Все, приехали.
От меня требуют расплатиться натурой за не выпитую чашку кофе, которую я даже не заказывала.
Предлагаю:
- Я заплачу вам монетами. Просто мне надо сходить за ними домой.
- Домой, конечно! - хмыкает старик, неприятно гримасничая. - Держишь за дурака! С юнцами твои приемчики прокатывали, а меня не обманешь! Пока не заплатишь, никуда не уйдешь.
- Вы можете меня сопровождать, чтобы я не убежала.
- Знаем мы таких шустрых! При первой возможности дашь деру!
- Послушайте, я не могу вам заплатить сейчас, но возможно вы знаете, как зовут знатного господина, с которым я здесь беседовала? У него очень много денег! Обратитесь к нему!
- Не знаю его и знать не желаю! Хватить болтать! Плати! - и снова кивок в сторону занавески.
Приходится с сожалением признать, что добропорядочным клиентом уйти отсюда не получится.
Быстренько сканирую помещение, чтобы как следует запомнить местонахождение мебели. Отмечаю несимметричное расположение светлых столов, зигзагообразный проход к единственной двери, табуретку, стоящую на пути. Закрываю глаза и мысленно заполняю окружающее пространство по памяти.
Все, кажется, запомнила.
Сразу после этого скороговоркой произношу заклинание, вызывающее дымовую завесу.
За долю секунды помещение заполняет плотный, пепельно-серый туман, и я беззвучно ныряю под стол. Дед, быстро смекнув, что к чему, обзывает меня ведьмой, ругается, пыхтит и размахивает руками в попытке меня поймать. Его движений, конечно, не вижу, зато слышу звон бьющейся посуды и шлепков по скамье.
Я тем временем бесшумно выползаю с другой стороны и, аккуратно лавируя между столами, бросаюсь к выходу.
Повезло, что не скрипят половицы, позволяя скользить по полу тише ужа.
Осторожно открываю входную дверь, переступаю за порог и… правой стороной тела впечатываюсь в невидимую стену!
От неожиданности вскрикиваю, и видно, тем самым выдаю, где я нахожусь. Через несколько мгновений меня хватают за локоть старческие пальцы, неожиданно цепкие и сильные, как крюки.
Вот же дед попался настырный! Никак не угомонится!
Всего лишь один прием ближнего боя из тех, что сотню раз отрабатывала с Клеем, - и старик обездвиженный валится на пол, а я пячусь от него подальше. Я надавила на специальные точки, чтобы лишить сознания, но из-за тумана могла промазать. А значит, есть шанс, что противник уже очнулся, поднялся и вслушивается в тишину, подкрадываясь все ближе.
Через несколько минут дымовая завеса рассеивается, открывая неприглядную картинку. На темных досках, среди белых черепков лежит поверженный дед. Руки-ноги раскинуты, а под левым плечом у него растеклась влага, пропитавшая ярко-красным пятном белоснежный бишт.
При виде крови сердце ухает в пятки. Кидаюсь к старику, испуганная до чертиков. Что, если только здоровяку Клею мои броски были нипочем, а старик ударился затылком об пол и сразу помер?
К счастью, быстро нащупываю на запястье его пульс, медленный, но ровный, как маятник, и немного успокаиваюсь. Жив! Переворачиваю его на живот. Из левого трицепса торчит крупный осколок — вот откуда кровь.
И снова сердце ухает в пятки.
А вдруг артерия задета?
Да что же за невезение такое?!
Вытаскиваю осколок, и тут же успокаиваюсь. Кровь сочится слабо, значит вены-артерии целые.
С трудом отрываю широкую полосу от белого подола и наспех перевязываю куском ткани рану.