Конечно, вряд ли опекунская печать мне позволит сильно вредить мужу, но чем черт не шутит… Вдруг получится найти рычажок воздействия?
У меня опять бурлит в животе от голода, но вместо того, чтобы ринуться на кухню, я направляюсь в комнату этажом ниже. Скорее всего, Харальд не закрыл дверь, - не слышала, чтобы он поворачивал ключ — а значит, я смогу зайти внутрь и проверить, в каком состоянии находится муженек.
Если он вдруг не валяется на полу, а вполне себе жизнеспособен, то изображу дурочку. Скажу, что искала Тину и перепутала коридор.
Спускаюсь на один пролет. Не успеваю дойти на цыпочках до нужной комнаты, как за моей спиной раздается шорох и сразу же звучит голос сегодняшнего возницы:
- Госпожа Охотница!
- Да? - оборачиваюсь, вздрогнув всем телом.
Несмотря на полумрак, различаю высокого, крепкого парня. Темные, густые волосы закрывают верхнюю часть лица, так что глаза всегда спрятаны. И разит от него всегда одинаково — домашней скотиной и навозом. Как я не заметила его приближение, сопровождаемое таким ярким «ароматом», сама не понимаю.
А еще охотница!
Парень понижает голос и произносит:
- Лорд Вейзер велел передать, что желает встретиться с вами наедине.
- Ээ… А зачем посылать тебя? К чему такие сложности? - удивляюсь. - Мог бы и сам прийти.
- Лорд мне объяснил, госпожа, но я запамятовал, вы уж не серчайте! Он сказал, что разговор не для посторонних ушей. В этом замке даже у стен есть уши, - парень кивает на женскую половину. - Служанки болтливы и любят подглядывать. Ситуация непростая, - кивок теперь уже на дверь Ринхра, - поэтому Лорд Вейзер просил прийти в особенное место, где никто вам не будет мешать.
Я удивлена, но с другой стороны, уже давно жду возможности поговорить с Харальдом откровенно. Он мне задолжал честный разговор, а вопросов у меня к нему тьма тьмущая!
Когда он обратился? Кто его цапнул? Как у него получилось противостоять заклинанию в той схватке с оборотнем универсалом? Сможет ли он меня тренировать? О каких трех секундах речь шла в карете? Куда он так упорно пытается отправить брата?
А самое главное, я попрошу разрешения сходить по порталу в академию, чтобы забрать там свое оружие. Невооруженная, после смерти Эйрины я ощущаю себя голой.
Вдруг понимаю, что с таким количеством вопросов наша беседа вряд ли получится короткой, а желудок снова стискивает голодный спазм. Для начала надо бы сбегать на кухню, поесть.
- Передай ему, что я с удовольствием поговорю с ним, когда поем, - и со смущенной улыбкой признаюсь: - А то у меня со вчерашнего дня во рту не было ни крошки!
- Простите, госпожа, но разговор срочный, - смущенно почесывая затылок, добавляет парень. - Лорд Вейзер намекнул что-то про ваш развод. Только не серчайте, госпожа! Я просто запамятовал вам сразу сказать…
Развод? Но как же?
Он ведь совсем другое сейчас брату говорил...
- Ладно, ради такого дела можно и поголодать! - вздыхаю, с тоской вспоминая о бесподобной местной сдобе. - Веди меня к нему!
Глава 45
Мой провожатый ведет меня окольными путями. Я даже не догадывалась, что в замке Вейзеров так много щербатых лестниц, закрученных спиралью по часовой стрелке, и длинных, темных коридоров, где каждый шаг отдается гулким эхом.
Воздух пропитан затхлостью, а обветшалые стены вместо гобеленов и картин украшает густая сеть паутины.
Мрачная обстановка заставляет меня распалить перед собой пламя поярче. С огоньком, весело танцующем в пространстве, гораздо уютнее шагается по каменным плитам.
Неожиданно конюх поворачивается ко мне лицом, продолжая двигаться спиной вперед. От резкого вращения густые, темные волосы слетают с глаз, открывая жадный интерес, с которым он разглядывает огненные всполохи.
Только сейчас замечаю, как он красив. Если привести его в порядок, подстричь, помыть, приодеть, то отбоя от невест не будет!
- Люблю огонь, - выдыхает он. - В детстве мы с матушкой часто сидели возле камина. Вели беседы о жизни и смерти. То были добрые времена.
- Тебе не страшно было думать о смерти, будучи ребенком?
- Смерть — естественный ход вещей. Чего ее бояться? Обращаешься в прах и ничего не чувствуешь. Жить страшнее. Каждый день - агония.
- У тебя что-то болит? - с волнением спрашиваю. - Что же ты раньше молчал? Не известно, когда теперь смогут найти новую целительницу взамен убитой Эйрины.
- Целители лечат только плоть. На что они мне сдались?
- И действительно, - тяну задумчиво.
Что можно сказать на запутанные откровения совершенно незнакомому человеку? Время врачует душевные раны? А врачует ли? Может, душа привыкает жить с болью, просто отодвигает ее подальше, на самый на краешек сознания?