Соломон, возмущенный, громко посетовал на то, что месть его не состоялась в полной мере, поскольку ему не дали собственноручно лишить жизни врага. Оставшиеся в живых христиане, увидев смерть своего предводителя, сложили оружие, отдаваясь на милость победителей. Некоторых из них пощадили, чтобы продать в рабство.
Насытившись мясом и хмельными напитками, викинги принялись разграблять крепость, ожесточенно споря из-за женщин, которых находили в самых укромных уголках, истосковавшись по ним за время долгих морских походов. Вся добыча – драгоценности, оружие, одежды, парча, доспехи, утварь, конская сбруя, серебряные блюда и многое другое – была свалена в огромную кучу. Оценка награбленного превзошла самые смелые ожидания.
Соломон пояснил, что все эти сокровища – плоды набегов на Андалузию. Крок, с повязкой на голове, смоченной в вине, с трудом стоя на ногах, обрадовался увиденному, но посетовал, что для всего добра может не хватить места на кораблях. Берси заверил его, что они что-нибудь придумают.
– Никто не жалуется на вес ноши, – заметил Берси, – если это трофеи, добытые собственноручно. Они лишь окрыляют весла.
Остаток дня они праздновали победу и наслаждались добычей. После сна, наутро, началась подготовка к возвращению. Пленных, которых везли с собой, обременяли трофеями, но и викингам хватало ноши. В подземельях замка обнаружили пленников из Андалузии. Освобождение вызвало у них слезы радости, но истощение не позволяло им нести что-либо. Им даровали свободу, и они присоединились к викингам на пути к кораблю, откуда Соломон должен был увезти их на юг, в родные края.
Было захвачено несколько ослов, и Крок, оседлав одного, возглавил шествие, ноги его почти касались земли. Остальные ослы, груженные едой и пивом, шли следом, их ноша постепенно облегчалась, так как викинги часто останавливались для отдыха и пиршества.
Берси подгонял их, настаивая на скорейшем возвращении к кораблю. Он опасался погони, ведь части защитников крепости удалось сбежать и, возможно, они уже собирали подкрепление. Но его предостережения игнорировались, веселье было в разгаре, а многие уже были пьяны.
Орм нес тюк шелка, бронзовое зеркало и большой стеклянный кубок, что было довольно неудобно. Токи волочил на плечах резной деревянный сундук, полный ценностей. Другой рукой он вел понравившуюся ему девушку, намереваясь как можно дольше удержать ее при себе. В отличном настроении он рассуждал вслух о том, не дочь ли маркграфа ему досталась.
Но вскоре его лицо омрачилось, он задумался, хватит ли места для нее на корабле. Пиво лишило его твердой походки, но девушка, казалось, уже прониклась к нему симпатией и поддерживала его. Стройная и юная, она была одной из самых прекрасных дев, которых когда-либо видел Орм, и он позавидовал успеху Токи. Но тот отрезал, что, несмотря на дружбу с Ормом, он не намерен делить с ним девушку, она приглянулась ему и, если боги будут благосклонны, он оставит ее себе.
Наконец они достигли корабля, и оставшиеся на борту приветствовали богатую добычу ликованием, ведь каждому полагалась своя доля. Соломона благодарили и одаривали ценными подарками, после чего он отправился в путь вместе с освобожденными, стремясь поскорее покинуть христианскую землю.
Токи, не переставая пить, заплакал, узнав об отъезде Соломона, говоря, что теперь некому будет помочь ему в общении с девушкой. Он обнажил меч и собирался бежать за ним, но Орм и другие успокоили его. В итоге он удобно устроился рядом со своей девушкой, предварительно крепко привязав ее веревкой, чтобы она не сбежала и чтобы никто ее не украл.
На следующее утро они занялись разделом трофеев, что оказалось задачей не из легких. Все хотели равную часть, но было решено, что Крок, Берси, кормчий и некоторые другие получат в три раза больше остальных. Хотя эту ответственную задачу поручили самым опытным и рассудительным, удовлетворить всех оказалось сложно. Берси предложил, чтобы Токи, как главному виновнику взятия крепости, также полагалась утроенная доля, с чем все согласились. Однако Токи заявил, что довольствуется обычной частью, если ему позволят взять с собой девушку на борт.
– Я хочу увезти ее к себе, – пояснил он, – даже если она не дочь знатного человека. Мы уже хорошо поладили, а когда она выучит наш язык, то наше общение станет еще приятнее.