Соломон пояснил, что их статус остается прежним – они по-прежнему подвластны халифу, и он, Соломон, не в силах это изменить. Однако теперь они будут служить в гвардии халифа, которая формируется из лучших пленников, захваченных в битвах, и рабов, специально приобретаемых для этой цели в других краях. Правитель Кордовы, по его словам, чувствует себя увереннее в окружении иноземных воинов, поскольку их невозможно подкупить родственникам или соотечественникам в случае народных волнений.
Также Соломон объявил, что перед поступлением на службу они погостят у него, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Они провели у него пять дней, в течение которых их угощали как героев на пиру богов. Им подавали изысканные яства, любые напитки появлялись по одному их знаку, музыканты развлекали их, и каждый вечер они были пьяны, потому что пророк не запрещал Соломону употреблять вино. Однако Орм и его товарищи пристально следили за Токи, чтобы он, перебрав, не начал плакать и не стал опасным.
Хозяин предоставил каждому по молодой рабыне, что вызвало всеобщий восторг. Все единодушно признали, что иудей оказался прекрасным человеком и достойным вождем, не уступающим северянам. Токи заявил, что лучшего улова в его жизни не было, чем тот, когда он вытащил этого достойного человека из воды. Засыпали они под утро на мягких перинах, о которых раньше и не мечтали. За столом же нередко возникали споры, кто из них обладает самой красивой рабыней.
На третий вечер их пребывания Соломон пригласил Орма и Токи прогуляться с ним по городу, сообщив, что есть еще один человек, которому они обязаны своим освобождением и который, возможно, приложил к этому больше всех усилий. Во время долгой прогулки Орм спросил, не прибыл ли в Кордову Халид, лучший поэт Малаги, и не к нему ли они направляются. Но Соломон ответил, что их ждет встреча с более значительным лицом.
– Ведь только чужеземец, – добавил он, – может считать Халида лучшим поэтом. Иногда пытаюсь оценить, сколько истинно великих поэтов во всех владениях халифа. И прихожу к выводу, что этого звания достойны лишь пятеро, и Халид едва ли входит в их число, хотя нельзя отрицать его умения рифмовать. Но ты правильно делаешь, Орм, называя его другом, ведь без его помощи я бы не узнал о вас и ваших людях. Так что, если при встрече он вновь назовет себя лучшим поэтом, не спорь с ним.
Орм заметил, что его мудрости и опыта вполне достаточно, чтобы не вступать в пререкания со скальдами по поводу их заслуг. В этот момент в разговор вмешался Токи, выражая недовольство тем, что его заставили участвовать в этой прогулке, учитывая, что он не понимает ни слова из сказанного. Он задался вопросом, не лучше ли ему вернуться в дом Соломона. Соломон возразил, подчеркнув необходимость его присутствия.
Проследовав через распахнутые узкие ворота, они оказались в обнесенном стеной саду. Миновав восхитительные деревья, экзотические растения и цветы, они приблизились к высокому фонтану, от которого прозрачные струи воды разбегались по траве подобно небольшим ручейкам. С противоположной стороны к ним приблизились четверо рабов с носилками, сопровождаемые двумя рабынями и двумя чернокожими стражами с обнаженными мечами.
Соломон остановился, и Токи с Ормом последовали его примеру. Носилки были поставлены на землю, а рабыни почтительно расположились по бокам. В этот момент появилась женщина, лицо которой было скрыто под покрывалом. Соломон трижды поклонился ей, прикладывая руки ко лбу, в то время как Токи и Орм предположили, что она, должно быть, особа королевской крови. Однако они остались неподвижны, считая, что мужчине непристойно унижаться перед женщиной.
Она грациозно кивнула Соломону, повернулась к Токи и Орму и произнесла что-то тихо из-под покрывала, одаривая их дружелюбным взглядом. Соломон вновь поклонился ей и объявил:
– Воины с севера, возблагодарите ее высочество Субайду, ибо по ее воле вы обрели свободу.
Орм обратился к женщине:
– Если наше освобождение – ваша заслуга, то мы выражаем вам благодарность, госпожа. Но кто вы и чем мы заслужили вашу милость, нам неведомо.
– Мы уже встречались, – ответила она, – и, возможно, вы припомните мое лицо.
С этими словами она откинула покрывало, и иудей снова склонился перед ней в поклоне. Токи почесал бороду и пробормотал Орму:
– Да это же моя знакомая из крепости, и сейчас она выглядит еще прекраснее, чем прежде. Видимо, удача ей сопутствует, раз она успела стать королевой. Надо выяснить, рада ли она нашей встрече.