Затем они разделили добычу, и Тости, получив львиную долю, решил, что это его последнее плавание. Взвесив сокровища и уложив их в сундук, он объявил, что отныне остается дома, так как Одд теперь способен самостоятельно вести корабль и руководить командой, а Орм всегда сможет ему помочь. Одд с энтузиазмом принял эту новость, но Аса мыслила иначе. Ее беспокоило, что собранного серебра едва ли хватит надолго, учитывая обилие ртов в семье, которые следовало кормить каждую зиму. К тому же она не доверяла Одду, опасаясь, что он потратит все будущие доходы от набегов на ирландских женщин и приведет их с собою дом.
Тости жаловался на боли в спине, но это было не от ратных подвигов, а от зимнего безделья у очага. Аса не понимала современных мужчин: ее двоюродный дед, Свейн Крысиный Нос, три года назад, напившись пива на свадьбе правнука, героически погиб в схватке с людьми из Смоланда. А теперь мужчины, которые, вероятно, готовы позорно умереть, лежа на спине в соломе, как коровы, только и говорят о своих болях и судорогах. Тем временем Тости и Одд, как и все вернувшиеся, заглушают свои проблемы пивом, предвкушая уютное зимнее времяпрепровождение.
Пока Аса отсутствовала, занимаясь приготовлением пива, Одд высказал мнение, что если вся ее женская родня столь же склочна, то Свейн Крысиный Нос, видимо, сделал выбор в пользу людей из Смоланда как наименьшего из зол. Тости, хотя и признал правоту Одда в общем, отметил, что Аса во многих отношениях является прекрасной женой, и потому нет смысла без причины выводить ее из себя. Он посоветовал Одду сделать над собой усилие и постараться во всем идти ей навстречу.
Этой зимой в поведении Асы произошли перемены: она стала менее энергично заниматься домашними делами и реже выказывать свое недовольство. В глаза бросалась ее особенная нежность к Орму, которого она порой задумчиво разглядывала, словно созерцая некий призрак. К этому времени Орм заметно возмужал и не уступал в силе сверстникам и даже ребятам постарше. У него были рыжие волосы, светлая кожа, широко расставленные глаза, курносый нос и крупный рот. Высокий, с длинными руками и развитой мускулатурой, он стал самым ловким и метким стрелком из лука и копейщиком. Вспыльчивый и склонный к необдуманным поступкам, Орм мог броситься на обидчика. Даже Одд, обычно любивший поддразнивать его, теперь проявлял осторожность, осознавая силу Орма. Однако в обычное время, когда гнев отступал, Орм был спокоен и послушен, всегда готов выполнить просьбы Асы, хотя иногда и проявлял недовольство, если ее забота становилась навязчивой.
Тости снабдил Орма оружием: мечом, широкой секирой и красивым шлемом. Щит же Орм сделал сам. Кольчуги у него не было, так как в их доме не нашлось подходящих доспехов, а в стране ощущался дефицит хороших кузнецов. Многие из них уехали в Англию, к ярлу в Роуэн, где предлагали более высокую оплату. Тости посоветовал Орму обойтись пока рубахой из плотной кожи, а кольчугу он сможет приобрести в Ирландии, где доспехи павших воинов продавались недорого в любой гавани.
Однажды, когда они обсуждали все это за столом, Аса внезапно разрыдалась, закрыв лицо руками. Все удивленно замолчали, ведь слезы для нее были редкостью. Одд поинтересовался, не болят ли у нее зубы. Аса, вытерев слезы, обратилась к Тости. Она выразила опасение, что разговор о доспехах павших воинов – дурной знак. Аса была уверена, что их сын Орм столкнется с бедами, если отправится с ними в море. Ей трижды снилось, как он лежит на корабельной скамье, истекая кровью, а ее сны, как известно, часто сбываются. Поэтому она умоляет Тости не рисковать жизнью их сына, а позволить ему остаться дома еще на одно лето. Аса предчувствовала опасность для него в ближайшем будущем и верила, что если он пересидит ее, то впоследствии угроза гибели уменьшится.
Орм поинтересовался, не являлось ли ей во сне место его ранения. Аса призналась, что кошмар, в котором он лежал бездыханным, всегда прерывался от испытываемого ею ужаса, но она видела кровь в его волосах, а также – мертвенно-бледное лицо. Ей было настолько тяжело от этого видения, что она избегала разговоров о нем.