— Наш священник никакой не волк и не медведь, — промолвила с укором Аса, собственноручно подавая ему на стол еду. — Но как бы там ни было, сегодня он рыбачит вместе с Раппом, и ты его не встретишь. Мудрые люди, подобные тебе, не должны бояться служителя Господа. Но в любом случае добро пожаловать, старик, садись и поешь. Хорошо, что ты приехал со своим товаром, поскольку наш запас соли кончается, а нам она понадобится, если мы собираемся устроить такой пир, какой хочется Орму. Это его пожелание, чтобы каждый гость получил три щепотки белой соли, дабы приправлять еду. Конечно, для мяса и колбасы соли не потребуется, но для каши она сгодится, хотя люди, наверное, скажут, что это уже слишком и было бы достаточно сдобрить кашу мёдом и маслом.
Старик пил кислое молоко, накрошив туда хлеба, и кивал головой, соглашаясь с Асой.
— Нет ничего, что походило бы на соль, — промолвил он. — Человек должен есть как можно больше соли. Она даёт здоровье, силу и долгую жизнь. Она выгоняет всё плохое из тела и делает кровь чистой и свежей. Все любят соль. Взгляни сюда!
Близнецы стояли, держась за руки, и с любопытством наблюдали за стариком. Он достал пару кусков соли из кошеля на поясе и протянул их детям, несколько раз весело прищёлкнув языком. Они нерешительно подошли к нему, но в конце концов отломили несколько крупиц и принялись сосать их.
— Видишь, — ликующе вскричал старик. — Никто не отказывается от соли!
Но после того, как он закончил есть, выпил кубок пива, был расспрошен о новостях и Ильва уже приготовилась торговаться за товар, выяснилось, что у него в мешках почти не осталось соли. Белой соли, которая называлась Императорской и которая требовалась Орму, не осталось вообще, а было всего несколько горсток коричневой.
Аса погрозила старику кулаком.
— Ты должен был сразу сказать нам об этом, — промолвила она, — и я бы принимала тебя иначе. Я всегда говорила, что от стариков, троллей и старых волов не дождёшься благодарности за то, что ты их накормила.
Оли, который к этому времени был уже сыт, сказал, что за каждым разочарованием всегда следует утешение.
— Ибо сюда направляются другие торговцы, — добавил он. — Я видел их вчера, когда они отдыхали у Геклидена. Их было двенадцать, с ними было четырнадцать лошадей и мальчик. У них были мешки с гвоздями, сукном и солью. Они рассказали мне, что идут из Длинного Двора и направляются в Смоланд. Они мне незнакомы, хотя мне казалось, что я знаю всех. Но я старею, а новые люди появляются на свет. В одном я уверен, они заедут к вам, ибо их предводитель расспрашивал о тебе, Орм.
Орм коротко вздремнул в своих покоях, но к этому времени вышел ко всем послушать болтовню старика.
— Обо мне? — спросил Орм. — Кто он?
— Его зовут Остен из Ори, родом он из Финнведена и никогда не бывал в этих краях. Он сообщил, что много лет плавал по морю, но вложил всё своё добро в те товары, что были с ним, дабы вернуться домой разбогатевшим.
— Почему он расспрашивал обо мне? — опять спросил Орм.
— Он слышал о тебе как о богатом и знаменитом человеке, а это как раз то, что нужно торговцам. Кроме того, сказал он, у него в мешках есть серебряные украшения, хорошие стрелы и крепкие сухожилия для тетивы.
— Он расспрашивал о ком-нибудь ещё? — спросил Орм.
— Он хотел знать, есть ли в этой области ещё знатные мужи, которые купили бы его товар, не торгуясь и не сетуя на цену. Но более всего он расспрашивал о тебе, ибо он слышал, что ты самый богатый.
Орм некоторое время молчал, размышляя.
— Двенадцать человек? — спросил он.
— И маленький мальчик, — ответил старик. — Такие красивые товары, как у них, нужно охранять. А мальчик помогал им с лошадьми.
— Без сомнения, — промолвил Орм. — Но как бы там ни было, хорошо, когда тебя предупреждают, что к тебе направляются незнакомцы в столь большом числе.
— Я не заметил, чтобы у них были дурные намерения, — сказал Оли. — Но могу тебе сказать одно — он отважный человек, ибо я поведал ему, что у тебя в доме живёт поп, и он не испугался.
Все расхохотались на это.
— Почему ты боишься священников? — спросил Орм.
Но старик не ответил на вопрос; он лишь покачал головой, лукаво посмотрел на них и пробормотал себе в бороду, что он не настолько глуп, чтобы не знать, что такого рода люди — похуже троллей. Затем он поднялся и, не мешкая, покинул их.
— Через семь недель я задам пир. — сказал ему Орм, когда он садился на лошадь, — и, если ты окажешься в этих краях, я с радостью приму тебя. Ибо может случиться так, что ты оказал мне хорошую услугу.