Когда Фелимид закончил свой рассказ, все за столами стали шуметь, ибо многие гости сделались пьяны и кричали, что, хоть ирландец и говорил хорошо, они ожидали услышать другие речи, а не перечисление проделок, которые убили короля Коллу. Сам Орм согласился с этим.
— Ты уже слышал, — сказал он шуту, — что наше любопытство было велико с самого начала, но оно сделалось ещё больше после того, как ты рассказал нам свою историю. Не нужно предупреждать нас, что любой мужчина или женщина могут лопнуть от хохота, ибо если это случится, никто не станет тебе мстить, но это будет достойным завершением моего пира, и он надолго останется в памяти жителей приграничных земель.
— И если всё действительно так, как ты говоришь, — сказала Ильва, — что вы можете потешать остальных лишь в присутствии человека, в чьих жилах течёт королевская кровь, то я считаю себя выше, чем какой-то там мелкий ирландский король.
— Конечно, ты выше, — поспешил ответить Фелимид, — ведь ты, Ильва, обладаешь большими правами говорить о своём королевском происхождении, чем кто-либо другой. Но есть ещё одно препятствие, не позволяющее нам показать своё искусство. И если вы терпеливо меня выслушаете, то я поясню вам, в чём дело. Знайте же, что мой прапрапрапрапрапрадедушка, Фелимид Козлиная Борода, в честь которого я и был назван, был самым известным шутом в те дни, когда всей Ирландией правил король Финехта Чревоугодник, и он первый в нашем роду, кто сделался христианином. Случилось так, что однажды, когда он путешествовал, он повстречал в том месте, где расположился на ночлег, святого Адамнана и проникся уважением и любовью к благочестивому мужу. Итак, желая высказать ему своё восхищение, он потешал его в то время, когда святой сидел за столом вечером, показывая самые сложные и запутанные из своих шуток. Он выделывал их так старательно, что, наконец, сломал себе шею и упал на пол как мёртвый. Когда святой понял, в чём дело, он поднялся из-за стола, прикоснулся к его шее и произнёс над ним столь могущественную молитву, что жизнь вернулась к моему предку, но остаток дней шея его была искривлена. В благодарность за это чудо наш род всегда потешал архиепископа Армага и архиепископа Кэшеля, аббата Йоны и аббата Клонмакнойза, так же как и королей. Кроме того, мы никогда не показываем своё искусство в присутствии мужчин и женщин, которые не крещены. По этой причине мы не можем потешать вас здесь, хотя с радостью бы сделали это.
Орм с изумлением смотрел на маленького человека, пока он говорил всё это, ибо, помня Рождество при дворе короля Харальда, он знал, что это ложь. И он уже собирался открыть рот, но предостерегающий взгляд отца Вилибальда заставил его замолчать.
— Такова Божья воля, — промолвил другой ирландец тонким голосом, — ибо, без бахвальства скажу, что многие люди короля Харальда принимали крещение, дабы не уходить из пиршественной залы, когда приходило время нам потешать короля.
Ильва начала говорить что-то, но Орм, отец Вилибальд и оба шута-ирландца одновременно принялись громко разговаривать между собой, что вместе с пьяным гомоном и храпом совершенно заглушило её слова.
Орм сказал:
— Я надеюсь, что вы оба останетесь на некоторое время здесь, чтобы я и мои домочадцы смогли посмотреть на ваши выкрутасы и проделки, когда все гости разъедутся по домам, ибо в моём доме все христиане.