Зал легко вмещал в себя шестьсот человек, и посередине находился стол короля Харальда, за которым сидели тридцать наиболее почётных гостей. Столы остальных гостей тянулись из одного конца зала в другой. Стирбьёрн сидел по правую руку короля Харальда, а епископ Поппо по левую. Напротив сидел король Свейн, и справа от него находился Торкель Высокий, а слева краснолицый, лысый, старый ярл с Малых Островов, которого звали Сибби. Остальные сидели сообразно знатности и происхождению, и король Харальд сам усадил их на эти места. Орм и Токи, хотя и не считались великими вождями, получили места более почётные, чем они могли ожидать, ибо король Харальд был благодарен им за колокол и, кроме того, восхищён висами Токи. Итак, Орма занимал
Место через три сиденья от епископа, а Токи через четыре, так как Орм попросил короля усадить его рядом с Токи на случай, если последний перепьёт вина и сделается опасен. Напротив них за столом сидели люди короля Свейна.
Епископ принялся читать молитву, но король Харальд приказал ему поскорее закончить. Затем они три раза подняли и осушили кубки: во славу Христа, за удачу короля Харальда и за возвращение солнца. Те из гостей, кто не был христианином, тоже осушили кубки за Христа, поскольку им не терпелось выпить пива, но некоторые из них начертали знак молота на кубках и прошептали имя Тора прежде, чем сделать глоток. Когда все пили за удачу короля Харальда, король Свейн захлебнулся пивом и закашлялся, на что Стирбьёрн спросил его, не слишком ли крепко сварено пиво и пришлось ли оно ему по вкусу.
Затем была принесена праздничная свинина, все разом замолчали, перевели дух, и многие распустили пояса, дабы сохранить силы до конца пира. И хотя кое-кто поговаривал, что король Харальд в старости не так щедр на золото и серебро, как это бывало в прежние дни, никто из празднующих йоль в его замке не мог упрекнуть его в том, что он скуп на мясо и пиво.
Сорок восемь хорошо откормленных жёлудями свиней забивались каждый йоль, и в обычае было, что если этого не хватало на весь праздник, гостей кормили досыта говядиной и бараниной. Челядь с кухни выстраивалась по двое, и каждая пара держала по большому дымящемуся котлу, за которыми несли корыта с кровяной колбасой. Их сопровождали мальчики-слуги, вооружённые длинными разветвлёнными вертелами, которыми они, когда котлы ставились у столов, вылавливали огромные ломти мяса и раздавали гостям по старшинству, так что каждый получил свою долю; кроме того, всем гостям доставалась кровяная колбаса в пол-локтя длиной. Затем на глиняных тарелках подавали хлебные лепёшки и обжаренную репу, а у подножья каждого стола выставлялся бочонок пива, дабы ничей кубок или рог не оставался пустым.
Когда котёл со свининой приблизился к Орму и Токи, они примолкли, пристально следя за мальчиком-слугой, вылавливающим куски мяса. Они с блаженством наблюдали, как он извлёк два прекрасных куска и положил им на тарелки, напомнив, как много времени прошло с тех пор, когда они последний раз пробовали столь прекрасное блюдо. И они изумились тому, что им удалось прожить так много лет в стране, где было запрещено есть свинину. Но, когда появилась кровяная колбаса, слёзы выступили у них на глазах, и они провозгласили, что никогда не ели столь достойной пищи с тех пор, как ушли в поход с Кроком.
— Это самый лучший запах, что мне приходилось осязать, — сказал Орм тихо.
— Это свинина с тимьяном, — добавил Токи сиплым голосом.
Он засунул колбасу в рот настолько глубоко, насколько это было возможно, откусил и принялся медленно пережёвывать. Затем он поспешно повернулся, схватил мальчика-слугу за полу одежды, когда тот собирался унести корыто к следующему столу, и сказал:
— Если это не противоречит приказу короля Харальда, дай мне ещё колбасы. Я провёл несколько лет и Андалузии, где не кормят так вкусно, как здесь, и все семь зим я желал лишь отведать кровяной колбасы, но её там не было.
— Нечто подобное происходило и со мной, — промолвил Орм.
Мальчик-слуга рассмеялся и заверил их, что у короля Харальда найдётся достаточно колбасы для каждого. Затем он положил каждому на тарелку по самому толстому куску, и они со рвением принялись за еду.
Некоторое время ни за столом короля, ни за остальными столами никто не разговаривал, кроме тех случаев, когда кто-нибудь требовал ещё пива или поднимал кубок, бормоча с набитым ртом хвалу королю Харальду.
Справа от Орма сидел юноша, который резал мясо ножом с отделанной серебром рукояткой. У него была светлая кожа и очень длинные, тщательно расчёсанные, красивые волосы. Он принадлежал к людям Торкеля Высокого и, очевидно, происходил из знатного рода, ибо его усадили за королевский стол вопреки тому, что у него ещё не было бороды. Кроме того, о его знатном происхождении говорил прекрасный наряд с серебряным поясом для меча. Когда все уже наелись вдоволь, он повернулся к Орму и сказал: