Хальберн-спальничий приказал трубить в рог и затем призвал к тишине и молчанию. Он объявил, что каждый из присутствующих должен сохранять спокойствие во время поединка, никто не должен выкрикивать советы сражающимся или бросать что-либо со стола на пол. Оба противника были готовы, вступили на отгороженный участок зала и стали лицом друг к другу. Когда все увидели, что Орм держит меч левой рукой, люди принялись шуметь и спорить, ибо поединок между левшой и правшой сложен для обоих противников, так как бок, со стороны которого наносится удар мечом, остаётся неприкрытым, а в таком бою от щитов мало толку.
Орм был на полголовы выше соперника, и руки у него были длиннее, но Сигтрюг был шире его в плечах, и он казался более сильным. Они держали щиты прямо перед грудью, но достаточно высоко, чтобы в случае надобности защитить шею. Каждый не сводил глаз с меча противника, дабы вовремя отразить удар. Как только они сошлись, Орм нанёс удар по ноге Сигтрюга, но тот проворно увернулся и ответил сильным ударом, который пришёлся по шлему Орма. После этого оба продолжали бой более осторожно, искусно отбивая удары щитами. Король Харальд заметил вслух, что отрадно видеть опытных бойцов, которые не обрушивают в неистовстве удары, открываясь полностью противнику. По его мнению, поединок должен длиться долго.
— Не так легко предсказать, кто из них окажется победителем, — сказал он. — Но, несмотря на свою боязнь холода, рыжий защищается лучше, и я не удивлюсь, если сегодня вечером у Свейна станет одним родичем меньше.
Свейн, который с двумя ярлами пересел на край стола, дабы лучше видеть, презрительно улыбнулся и возразил, что у тех, кто знает Сигтрюга, нет никаких сомнений об исходе поединка.
— Хоть мои люди склонны к подобным поединкам, — добавил он, — я редко лишаюсь их, разве что когда они дерутся между собой.
В то время, когда он произносил эти слова, Токи возвратился в зал. Он сильно прихрамывал, и было слышно, как он бормотал самому себе вису. Когда он пробирался к своему месту на скамье, было видно, что одна его нога была черна от крови от бедра до колена.
— Как там Дюри? — спросил Сигурд Буисон.
— Это заняло какое-то время, — ответил Токи, — но в конце концов он помочился.
Все следили за поединком, который, казалось, подходил к концу благодаря усердию Сигтрюга. Он яростно нападал на Орма, пытаясь сломать его защиту, и всё время целил в ногу, лицо или руку, которой тот держал меч. Орм защищался умело, но, казалось, не мог пойти дальше этого; кроме того, было видно, что много хлопот ему доставляет щит Сигтрюга. Он был гораздо больше, чем его собственный, и был сделан из крепкого дерева и обтянут кожей, лишь шишка в середине была из железа. Он должен был всё время следить за тем, чтобы меч не вонзился в край щита, так как это дало бы возможность Сигтрюгу сломать или выдернуть его, вывернув ему руку. Щит Орма был весь изготовлен из железа, и в середине торчал острый шип.
Сигтрюг насмешливо спросил Орма, достаточно ли ему тепло. От первого удара по щеке Орма струилась кровь, кроме того, противник рубанул его по руке, и он получил удар по ноге, в то время как Сигтрюг оставался цел и невредим. Орм не ответил, но шаг за шагом отступал вдоль длинного стола. Сигтрюг стремительно нападал, скрываясь за своим щитом и бросаясь из стороны в сторону, тогда как удары его сыпались всё чаще и чаще, и многим казалось, что конец схватки уже не за горами.
Затем Орм неожиданно бросился на противника, отразил его удар своим мечом и изо всех сил нажал своим щитом на его щит так, что шип прошёл сквозь кожу, вонзился в дерево и застрял там. Он так сильно дёрнул свой щит вниз, что у него и у его противника сломались рукоятки, затем каждый из них сделал шаг назад, высвободил меч, высоко поднял его, и они разом обменялись мощными ударами. Удар Сигтрюга пришёлся в бок Орму, меч прорубил кольчугу и вонзился глубоко в тело. Но меч Орма обрушился на шею Сигтрюга, и громкий вопль потряс стены зала, когда бородатая голова слетела с плеч, отскочила от края стола и с плеском шлёпнулась в бочку с пивом, стоявшую у его подножия.
Орм зашатался и опёрся на стол. Он вытер меч о колено, положил его в ножны и взглянул на обезглавленное тело, лежащее у его ног.
— Теперь ты знаешь, — промолвил он, — кому досталось ожерелье.