— Я здесь не для того, чтобы надо мной насмехались. Но, как бы там ни было, кто ты такая?
— Меня зовут Ильва, — ответила она. — И до этого времени я не думала, что ты тот, кто может рассмешить меня. Как ты, человек, который победил лучшего воина моего брата, короля Свейна, можешь хныкать от одной ложки горячей похлёбки?
— Дело не в похлёбке, — сказал Орм. — Раны, как у меня, иногда побаливают. Мне казалось, что даже женщины догадываются об этом. Стало быть, ты сестра короля Свейна, и, возможно, ты мне принесла плохую похлёбку, от неё и вправду исходит неприятный дух. Ты пришла, чтобы отомстить мне за смерть своего брата?
Женщина вскочила на ноги и швырнула плошку с ложкой в очаг так, что похлёбка забрызгала весь пол в покоях. Её глаза яростно сверкнули, но затем она внезапно успокоилась, рассмеялась и опять присела на край кровати.
— Ты не боишься показать, что ты боишься, — промолвила она. — Надо отдать тебе должное, это уже не так мало, хотя кто из нас более благоразумен — это вопрос, на который можно ответить двояко. Я видела, как ты сражался с Сигтрюгом, и это был хороший поединок. Будь уверен, я не считаю своим врагом человека только потому, что он досадил моему брату Свейну. Ты вовремя проучил Сигтрюга. Он отвратителен, и у него было зловонное дыхание. Между ним и королём Свейном был уговор, что он возьмёт меня в жёны. Случись такое, он недолго бы радовался своей женитьбе, ибо я не из тех, кто тешится с берсерком только из его прихоти. Итак, я приношу тебе благодарность за то, что ты избавил меня от этой участи.
— Ты дерзкая и бесстыжая девка, — сказал Орм, — и, не сомневаюсь, дикая кошка в придачу. Но так всегда обстоят дела с королевскими дочерьми. Но я не отрицаю, что ты слишком хороша для такого человека, как Сигтрюг. Сам я жестоко пострадал в этом поединке и не знаю, чем всё это для меня кончится.
Ильва сжала между губами кончик языка и покачивалась, задумчиво глядя вдаль.
— Есть и другие, кроме тебя, Сигтрюга и Свейна, — промолвила она, — кто понёс потери и убытки от этой распри. Я слышала о твоём ожерелье, которого домогался Сигтрюг. Мне сказали, что ты получил его из рук короля южной страны и что это самое прекрасное украшение из всех, которые кто-либо когда-нибудь видел. Я желаю видеть его, и ты не должен бояться, что я украду его у тебя, хотя если бы Сигтрюг убил тебя, оно бы могло стать моим.
— Не завидная это участь — обладать вещью, которую все хотят заполучить, — сказал грустно Орм.
— Если ты так думаешь, — спросила Ильва, — почему ты не отдал её Сигтрюгу? Ты бы избавился от хлопот, которые она тебе доставляет.
— В одном я уверен, хотя знаю тебя недолго, — ответил Орм. — Кто бы ни взял тебя в жёны, этот человек никогда не будет рад твоему последнему слову.
— Я не думаю, что ты сможешь проверить, насколько правдиво твоё замечание, — сказала Ильва. — С таким, каков ты сейчас, я не легла бы в одну постель, даже если бы мне посулили за это пять ожерелий. Почему тебе никто не помоет волосы и бороду? Ты выглядишь хуже, чем смоландец. Но ответь мне прямо: покажешь ты мне ожерелье или нет?
— Хорошо же ты разговариваешь с раненым, — промолвил Орм, — сравнивая его со смоландцем. Да будет тебе известно, что я происхожу из знатного рода как по отцу, так и по матери. Брат бабушки моей матери был Свейн Крысиный Нос из Геинге, а он, как ты, может быть, знаешь, через свою мать происходил от Ивара Широкие Объятья. Только потому, что я слаб, я сношу твои дерзости, иначе я бы просто выбросил тебя за дверь. Но я согласен, что мне необходимо помыться, хотя я и недостаточно здоров для этого. Если ты мне окажешь услугу, я смогу убедиться, что ты более искусна в этом, чем в стряпанье похлёбки. Хотя, может быть, королевские дочери не умеют исполнять эти повседневные обязанности.
— Ты предлагаешь мне быть твоей рабыней, — сказала Ильва, — чего не осмелился сделать ещё ни один человек. Тебе повезло, что кровь Ивара Широкие Объятья течёт в твоих жилах. Но было бы забавно посмотреть, как ты будешь выглядеть, когда тебя вымоют. Итак, я приду завтра рано утром, и ты убедишься, что я не хуже других справляюсь с этими обязанностями.
— Мне также необходимо расчесать волосы, — заметил Орм. — Когда ты всё это сделаешь для меня, я, может быть, покажу тебе ожерелье.
В это время со стороны Токи донёсся шум. Похлёбка и вид женщины распалили дух Токи. Ему удалось принять сидячее положение, и они принялись вести беседу на языке молодой мавританки. Это ему давалось с трудом, но зато он очень проворно помогал себе руками, которыми он пытался притянуть её к себе поближе. Она отчаянно защищалась, била его ложкой по пальцам, но это не принесло ей успеха. К тому же она не очень сердилась, когда Токи, как мог, воздавал хвалу её красоте и в то же время всячески поносил и проклинал свою искалеченную ногу.