— Теперь слова, что я произнёс у подножия башни, оказались правдой, — промолвил он. — Мне необходим священник, ибо попы понимают кое-что в этом.
Орм согласно кивнул и заметил, что большинство священников — искусные целители. После праздника йоля у короля Харальда у него была куда более тяжёлая рана, чем у Торкеля, и священник исцелил его. Кроме того, добавил Орм, он и сам бы не отказался от священника, ибо удар, который он получил палицей по затылку, причиняет ему непрерывную головную боль, так что он начал подумывать, не повредилось ли что-нибудь у него в голове.
Когда они остались одни, Торкель сказал ему:
— Я считаю тебя мудрейшим из предводителей моих отрядов и самым лучшим воином, после того, как погиб Свейн Путник. Но как бы там ни было, ясно, что быстро теряешь свой задор, когда затронуто твоё тело, даже если рана и лёгкая.
— Так обстоят дела со мной, — ответил Орм. — Ибо я человек, который лишился своей удачи. Прежде у меня была хорошая удача, ибо я сталкивался и уходил невредимым от таких опасностей, которые не выпадают на долю человека за всю его жизнь. Но с тех пор, как я вернулся из южных стран, мне везёт не так, как прежде. Я лишился своего золотого ожерелья, своей суженой и человека, которого я считал своим побратимом. Что же касается сражений, то случилось так, что теперь я едва ли могу обнажить меч без ущерба себе. Даже когда я посоветовал выкурить этих англичан из башни, из этого ничего не вышло.
Торкель сказал, что видел и более неудачливых людей, чем Орм, но тот лишь печально покачал головой. Он послал своих людей во главе с Раппом в поход, а сам остался с Торкелем в городе, сидя большую часть времени один и размышляя о своих горестях.
Вскоре после этого однажды утром долго и протяжно загудели колокола в башне собора. Люди так ревностно распевали псалмы, что викинги приказали им замолчать и спросили, что означает вся эта суета. У людей наверху уже не оставалось камней, но они прокричали в ответ, что наступила Троица и этот день для них — день радости.
Викингов удивил их ответ, и некоторые из них спросили, чему это они так радуются и где они собираются раздобыть праздничного пива и мяса. Те ответили, что они довольствуются тем, что у них есть, и они будут и впредь радоваться и восхвалять Господа, ибо Христос в раю несомненно поможет им.
Люди Торкеля зажарили жирную овцу на костре, и запах жареного мяса доносился до башни, где люди были уже голодны. Викинги крикнули тем, чтобы они поступили благоразумно, спустились вниз и отведали жаркого, но те не откликнулись и вскоре опять начали петь.
Торкель и Орм сидели, пережёвывая мясо, и слушали пение из башни.
— Они поют более охрипшими голосами, чем обычно, — промолвил Торкель. — У них уже пересыхает горло. Когда у них кончится питьё, нам недолго останется ждать, пока они спустятся оттуда.
— Они куда в более худшем положении, чем я, но всё же они поют, — сказал Орм и грустно осмотрел добрый кусок баранины, прежде чем засунуть его себе в рот.
— Мне думается, что из тебя бы не вышел певчий в церковной башне, — отозвался Торкель.
В тот же день Гудмунд возвратился из викингского похода внутрь страны. Он был большим, весёлым человеком, и лицо его было испещрено шрамами, которые он получил, попав однажды в лапы к медведю. Он въехал верхом в лагерь, чуть пьяный и разговорчивый, на плечи у него был наброшен дорогой шёлковый плащ, два серебряных пояса были вокруг талии, а из его соломенного цвета бороды выглядывала широкая усмешка.
Как только он приблизился к Торкелю, он прокричал, что эта страна пришлась ему по сердцу и он никогда не устанет благодарить Торкеля за то, что тот заманил его сюда. Он разорил девять деревень и торжище, потеряв при этом только четырёх человек. Его лошади шатались под тяжестью добычи, притом что отбирались лишь самые ценные вещи. Кроме того, за ними следовали повозка, запряжённая волами и нагруженная разной снедью и бочками с крепким пивом. Вскоре, добавил он, им понадобятся ещё несколько кораблей с грузовыми помещениями, дабы вывезти всю ту добычу, которую они ещё захватят в этой цветущей стране.
— Кроме того, — поведал он, — я повстречал людей на дороге. То были два епископа и их свита. Они сказали, что они посланники короля Этельреда, тогда я предложил им пива и попросил сопровождать меня сюда. Епископы очень стары и едут медленно, но скоро они должны быть здесь, хотя мне не приходит в голову, чего они хотят от нас. Они сказали, что они едут с предложением мира от короля, но мы, а не он, должны решать, быть миру или же нет. Я полагаю, что они к тому же хотят обратить нас в христианство, но у нас не так-то много времени слушать их проповеди, когда вокруг столько богатства и изобилья.