Но прежде чем отправиться в путь, они облачились в самые роскошные одеяния, собрали своих людей и направились торжественной процессией к месту, где произошла битва. Здесь они прочли молитвы над телами павших, которые лежали в густой траве и над которыми кружили вороны, хрипло сетовавшие на то, что кто-то помешал их скорбной трапезе.
Глава вторая
О делах духовных
В лагере все воспряли духом, когда узнали о соглашении между предводителями и королевскими посланниками. Все воздали хвалу своим вождям за то, что они заключили хорошую сделку и провозгласили короля Этельреда самым щедрым королём, который когда-либо попадался мореплавателям с севера. Всюду царило веселье, пили много пива, и немедленно возрос спрос на жирных овец и молодых женщин. Учёные мужи уселись вокруг костра и принялись подсчитывать, сколько получит всё войско и сколько серебра придётся на каждый корабль. Задача оказалась не по силам, и возникли споры о том, кто подсчитал правильно, а кто нет. Но все сошлись в одном, что никто никогда прежде не думал, что можно найти столько серебра в мире, разве что в императорском дворце в Миклагарде. Кое-кто был недоволен тем, что кормчие получат столь большую долю, говоря, что работа у них лёгкая и их не заставляют сидеть на вёслах, но сами кормчие полагали, что любой здравомыслящий человек согласился бы с тем, что в них куда больше нужды, чем в остальных людях на корабле.
Хотя пиво было крепким и все были возбуждены, дело не принимало угрожающего поворота, ибо все считали себя богатыми людьми, были довольны жизнью, и возникало меньше поводов хвататься за оружие.
Но Орм был мрачен, проводил всё время с маленьким священником и думал, что мало кто в мире так неудачлив, как он.
Брат Вилибальд был чрезвычайно занят, поскольку многие раненые нуждались в его помощи, и он со рвением и усердием ухаживал за ними. Он осмотрел руку Торкеля и достаточно резко высказался насчёт епископских целителей, ибо он неохотно признавал, что кто-то, помимо него, сведущ в искусстве врачевания. Он сказал, что покинет город вместе с епископами, но Орму не хотелось отпускать его.
— Никогда не помешает иметь целителя под боком, — сказал он, — и наверняка правда, что ты искуснейший из них. Я, действительно, хотел бы передать с тобой послание к Ильве, дочери короля Харальда, но, если бы я это сделал, я бы тебя никогда больше не увидел, ибо слишком велика твоя ненависть к людям с севера. Итак, я бы никогда не получил от неё ответа. Я никак не могу решить, как мне лучше всего поступить, и от этого я потерял вкус к еде и стал плохо спать.
— Ты хочешь заставить меня остаться здесь силой? — спросил брат Вилибальд, негодуя. — Я не раз слышал, что вы, норманны, хвалитесь верностью своего слова не меньше, чем своей доблестью в сражениях. Всем нам, кто был в башне, было обещано, что нам позволят идти куда нам заблагорассудится. Вне сомнения, это ускользнуло от твоей памяти.
Орм угрюмо посмотрел на него и сказал, что он никогда ничего не забывает.
— Но мне тяжело отпустить тебя, — добавил он, — ибо ты хороший советчик, хоть и не можешь мне ничем помочь. Ты мудр, маленький поп, и поэтому ответь на мой вопрос. Как бы ты поступил на моём месте?
Брат Вилибальд усмехнулся и дружественно кивнул Орму. Затем он покачал головой.
— Кажется, тебе не терпится заполучить эту женщину, — промолвил он, — несмотря на то, что у неё крутой нрав и острый язык. Я удивлён этим, ибо вы, безбожные берсерки, обычно довольствуетесь той женщиной, которая попадается вам на пути. Это всё потому, что она королевская дочь?
— Она даже не получила приданого от своего отца, — ответил Орм. — Будь уверен, я томлюсь по ней, а не по её богатству. И дело не в том, что её благородная кровь оказалась для меня помехой, ибо я сам из хорошего рода.
— Быть может, она потчевала тебя любовным снадобьем? — задумчиво спросил брат Вилибальд.
— Однажды она мне дала пить, — сказал Орм, — но ни разу больше. Это было при нашей первой встрече, и напитком была мясная похлёбка. Я отпил немного, но затем она вспылила и швырнула горшок с похлёбкой в очаг. Но как бы там ни было, ты сам приказал приготовить для нас мясную похлёбку.
— Я не присутствовал при том, как её готовили, — по-прежнему задумчиво заметил брат Вилибальд. — Молодому человеку достаточно всего несколько капель этого снадобья, если женщина молода и красива. Но даже если в самом деле она заговорила напиток, я ничего с этим не могу поделать, ибо от любви нет никакого противоядия, кроме самой любви. Это мнение всех мудрых целителей.