— Я бы хотел иметь противоядие, о котором ты говоришь, — сказал Орм, — и я спрашиваю тебя, сможешь ли ты помочь мне.
Брат Вилибальд торжественно поднял палец и нравоучительно произнёс:
— Можно сделать лишь одно, когда человек в беде и не может позаботиться о своём собственном спасении. Но, к сожалению, ты язычник и не можешь последовать моему совету. Ибо единственное противоядие — это молитвы к Господу о помощи, то есть то, чего ты не можешь сделать.
— Часто ли он тебе помогает? — спросил Орм.
— Он помогает мне, когда я прошу Его о благоразумных вещах, — горячо ответил брат Вилибальд, — и это поважней, чем то, что твои боги делают для тебя. Он не слышит меня, когда я сетую на незначительные горести, с которыми я мог бы справиться сам. Ведь я собственными глазами видел, когда мы переправлялись через море, благословенного епископа Поппо, в отчаянии молившего Бога и святого Петра, дабы те избавили его от морской болезни. И он был не услышан! Но когда я с теми добрыми людьми находился в башне, жаждал и голодал, и уже меч Антихриста был занесён над нами, мы молили Бога, и Он услышал нас и внял нашим мольбам, хотя никто из нас не был помазанником Божьим, как епископ Поппо. Ибо посланники короля Этельреда к языческим вождям, которые спасли нас, были в то же время посланниками Господа с небес, которые пришли, дабы помочь нам, ибо наши мольбы были услышаны.
Орм кивнул и признал, что слова брата Вилибальда, может быть, и правдивы, раз он сам был свидетелем всего происходящего.
— Теперь я начинаю понимать, — сказал Орм, — почему ничего не вышло из моего замысла выкурить вас из башни. Это наверняка твой бог повелел подуть ветру и развеять дым.
Брат Вилибальд ответил, что это как раз то, что произошло, ибо Господь разрушил их злые козни и превратил их в ничто.
Орм долго сидел молча и размышлял, рассеяно дёргая себя за бороду.
— Моя мать к старости сделалась христианкой, — промолвил он наконец. — Она выучила две молитвы, которые часто повторяет, почитая за самые важные. Она говорит, что благодаря её молитвам я спасся от смерти и вернулся домой, но я думаю, что здесь не обошлось без моего меча, Голубого Языка, да и тебя, маленький поп. Теперь мне кажется, что я тоже могу попросить бога помочь мне, раз он так охотно помогает другим. Но я не знаю, что он спросит с меня взамен и как к нему обращаться.
— Ты не можешь попросить Бога помочь тебе, — сурово сказал брат Вилибальд, — пока ты не сделаешься христианином. А ты не можешь сделаться христианином, пока ты не примешь крещения. А ты не можешь принять крещения, пока не отречёшься от своих лжебогов и не начнёшь исповедовать истинную веру в Отца, Сына и Святого Духа.
— Слишком много условий, — заметил Орм. — Больше, чем того требуют от человека Аллах и пророк Его.
— Аллах и его пророк? — воскликнул в изумлении священник. — Что тебе известно о них?
— Я бывал дальше, чем ты, — ответил Орм. — И когда я был на службе у Альманзора в Андалузии, мы должны были дважды, а иногда даже и трижды в день молиться Аллаху и пророку его. Я всё ещё помню эту молитву, если тебе любопытно её услышать.
Брат Вилибальд в ужасе закрылся руками.
— Во имя Отца, Сына и Святого Духа! — вскричал он. — Огради нас от козней сатаны! Твоё положение ужаснее, чем у остальных, ибо поклонение Аллаху есть худшая из ересей. Ты всё ещё почитаешь его?
— Я поклонялся ему, пока был слугой Альманзора, — сказал Орм, — ибо мой правитель приказал мне поступить так, а он был человеком, которого я не мог ослушаться. Как только я покинул его, я не поклонялся никакому богу. Быть может, поэтому дела мои пошли хуже.
— Я удивлён, что епископ Поппо ничего не слышал об этом, пока ты был при дворе короля Харальда, — промолвил брат Вилибальд. — Если бы он знал, что ты принимаешь Антихриста, он бы немедленно крестил тебя. Ведь он так благочестив и набожен, что он всё равно сделал бы это, даже если бы понадобились двенадцать берсерков короля Харальда, дабы удержать тебя в воде. Это достойный и добродетельный поступок — спасти простую душу от мрака и слепоты. Быть может, души норманнов тоже заслуживают милосердия, но я не могу в это поверить после всего того, что претерпел от них. Но все добрые люди признают, что в семь раз лучше спасти душу того, кто был обольщён Магометом. Ибо сам Сатана не причиняет столько вреда, как этот человек.
Орм спросил, кто такой Сатана, и брат Вилибальд поведал ему о нём.
— Думается мне, — сказал Орм, — что я невольно прогневил этого Сатану, перестав поклоняться Аллаху и пророку его. Отсюда и все мои неудачи.