Я думала, он обрадуется. Папа любил Корею больше всего, но, как только я сказала о доме, улыбка пропала с его лица.
— Нет, — он покачал головой. — Пока я не стану сильнее.
— Это будет не скоро, — предупредила я. — Я передавала тебе магию днями, и это едва ли капля в море. Мы не вернем тебе прежнюю силу в ближайшее время, а другие драконы уже делят Корею между собой, и мы вот-вот освободим Белую Змею. То, что мы уверены, что она убежит, а не станет в этот раз тебя убивать, не означает, что она не вернется за этим позже. Она будет говорить, и весь мир узнает, что ты жив, и это не сплетни.
— Я в курсе ситуации, но я не вернусь домой, пока не смогу защищать его. Если я прибуду в Корею сейчас, я только позову войну к нашим берегам. Если я останусь тут, любой бой будет на земле Миротворца. Это плохо, но лучше рисковать гневом Дракона Детройта, чем жизнями моих людей. Чем дальше я оттуда, тем им безопаснее. Я могу сделать для них только это, пока я слаб.
Для гордого дракона в этом мог быть смысл, но…
— Ты можешь хоть позвонить маме? Не нужно говорить ей, где ты, но ты хотя бы позвони и дай ей знать, что ты не мертв. Это важно. Поверь, я знаю по своему опыту.
— Уверен, что ты знаешь, но твоя мама — последняя, кому я стал бы звонить.
— Почему? — гневно спросила я. — Разве она не твоя Первая Смертная?
— Потому я и не могу звонить ей. Я — ее дракон. Она посвятила мне жизнь. Я сильнее, чем был, но не могу предстать перед ней таким. Слабым и зависимым, — он поежился. — Уж лучше быть съеденным Белой Змеей.
Я закатила глаза так, что стало больно. Я считала маму безумной, но увидела, что и папа был не лучше. Он лучше рискнет быть съеденным, чем потеряет восторг супруги. Это было бы мило, если бы не было так неправильно.
— Пап, — я раздраженно фыркнула. — Мама любит тебя с верностью культа. Ты мог бы стать черепахой, и она все равно ворковала бы с тобой и кормила бы тебя салатом с руки до конца жизни. Ей плевать на твой огонь.
— Но мне важно уберечь ее, — упрямо ответил Ён. — Смертные хрупкие, и моя симпатия к твоей матери известна. Она уже как с мишенью на спине, даже без моего слабого присутствия.
В этом была доля правды, но звучало все еще как оправдание. Чем больше времени я проводила с отцом, как взрослая, а не ребенок, тем больше я понимала, что, хоть Ён из Кореи был не обычным драконом, он все еще обладал идиотской гордостью дракона. Но, хоть я хотела сказать ему, что он глупо считал, что мама не умирала от беспокойства за него, в каком бы состоянии он ни был — или что она не страдала от разлуки с ним — это было не важно. Никто на планете не был так сосредоточен на чем-то, как моя мать на своем драконе. Позвонит он или нет, она найдет его. Мы были снаружи на прошлой неделе, так что она уже могла быть близко. Она найдет его, и они разберутся. А пока что у нас были проблемы серьезнее.
— Мне нужно тренироваться, — сказала я, поднимаясь на ноги. — Можно оставить Белую Змею и остальные дела драконов тебе?
— Конечно, — Ён поднялся намного изящнее. — Я не предложил бы освободить ее, если бы не думал, что справлюсь. Оставь мне проблему с моей трусливой сестрой, и когда это закончится, и СЗД будет у нас в долгу, мы поговорим об ускорении моего восстановления.
Я впервые слышала о долге, но стоило ожидать, что он придумает что-то такое. Драконы не делали ничего бесплатно, и, если честно, вряд ли СЗД была против. Она была городом, где ничего не давали бесплатно. Если папа требовал платы за его роль в нашей операции, она придумает контракт и начнет переговоры.
Я не знала, как оказалась в жизни, где города вели переговоры с драконами насчет оплаты за работу по убийство бога, и это считалось нормальным, но так все сложилось. Чудеса не прекращались.
Качая головой от странности всего этого, я прошла в сад, где доктор Ковальски, конечно, уже ждала меня с новым упражнением.
* * *
Чтобы тренировки не были напрасными, и я не была слишком утомленной, чтобы применить их, мне дали днем в субботу поспать и подготовиться. Так было задумано, но почти все это время я пролежала в кровати, проверяя, что делал Ник.
Он держал слово, не связывался со мной после звонка в воскресенье, что было хорошо для миссии, но плохо для меня. Неделя была очень тяжелой, и я ужасно скучала по нему. Я отдала бы почку, чтобы проехать по городу с ним в его машине, открыв окна и переживая только из-за сокровищ, которые мы найдем в следующей квартире. Мы не вели бы себя так беспечно, но ностальгия была приятной, особенно в свете того, что я видела теперь.
Ник трудился на этой неделе не меньше меня. Поиск в интернете выдал кучу роликов, интервью и фотосессию, которая мне понравилась бы, если бы они не заставили Ника выглядеть как псих. Были и фотографии Белой Змеи. Большая часть была сделана нечетко дрожащими руками с того раза, как она гналась за мной и папой над рекой, и там она выглядела жутко. Я почти забыла, какой большой она была, что было безумием, ведь те челюсти размером с грузовик чуть не съели меня, но было сложно удержать в разуме правильный масштаб такого большого тела.