— Он заставлял мою сестру сражаться, — отмахнулся Ён. — Если ты так переживаешь из-за дуэлей, почему не направил все силы на ее освобождение?
— Я пытался ее освободить! — закричал Миротворец. — Но она отказалась, потому что, по ее словам, она хотела быть там. Что мне было делать? Сказать ей, что она неправа? Мой закон запрещает сражения между драконами и убийство людей, но в нем ничего нет о спортивных сражениях. Она не нарушала правила, в отличие от тебя.
Отец вздохнул, словно все это ему надоело. Миротворец потер рукой лицо.
— Я знал, что все так кончится, — недовольно пробормотал он. — Я — Дракон Детройта. Я говорю с СЗД каждый день. Я знал, что ты был жив, но я понимал твои тревоги и пытался уважать твои желания оставаться скрытым. Я не думал, что ты попытаешься биться в одиночку с богом! Почему ты не попросил меня о помощи?
— Потому что мне не нужна была твоя помощь, — высокомерно сказал Ён, опустив одну руку на плечо моей мамы, другую — на мое. — Моя семья справилась сама, и, в отличие от тебя, они не требуют подписывать соглашение.
Это было нечестно. Я плохо знала Миротворца, но когда я ходила к нему, он был таким хорошим, что я верила, что он помог бы нам бесплатно. И я верила, что отец лучше бы умер, давясь своим хвостом, чем попросил о помощи дракона, которого считал позором всех драконов.
— Не будь с ним так строг, — попросила СЗД у Миротворца. — Они сделали это ради меня. Если бы я выступила против Геймскипера напрямую, не удалось бы избежать долгой и кровавой войны, которая поглотила бы все Подземелье. Ён и его дочь предотвратили это. Неужели за такое нельзя смягчить наказание?
— Дело не в этом, — сказал мускулистый темноволосый дракон с ярко-зелеными глазами и большим мечом, который следовал за Миротворцем. — Он и без того слишком мягкий. Потому такое и происходит.
— Спасибо, Джастин, — сказал резким тоном Миротворец, хмуро сверля взглядом моего отца, который выглядел непоколебимо. Когда стало ясно, что Ён не собирался извиняться за свои действия, Дракон Детройта поджал губы. — Правила у нас есть не просто так, — сказал он. — Не важно, действовали ли вы по просьбе СЗД. Ты знал, что убивать на моей территории запрещено. Ты знал, что я не разрешаю личные военные силы в моем городе. Ты все это знал, но нарушил мой указ. Ты сознательно проигнорировал все пределы, которые я установил, и за это должны быть последствия.
Он поднял голову, повысил голос, чтобы слышали все драконы, летающие сверху.
— Ён из Кореи, ты и твои смертные отныне изгнаны с моих земель! Любой, кто нарушит эту волю, будет пойман и доставлен в посольство для дальнейшего наказания. У тебя полчаса, чтобы убрать себя с моей территории, после этого тебя сопроводят силой за границу, скорее всего, в реку.
Большой дракон с мечом ухмыльнулся от этой части, но Ён просто кивнул, словно ожидал такое, и махнул своим людям собираться. Когда мама и ее люди поспешили послушаться, Ён повернулся ко мне, и я сглотнула.
Вот и все. Он прикажет мне ехать домой с ним. Миротворец уже сделал это за него. Я не могла заявить, что не принадлежала владениям Ёна, после всего, что случилось. Я уже была в Корее. Но, пока я обдумывала это, отец опустил ладонь на мое плечо и спросил:
— Ты приедешь на Новый год?
Это было неожиданно, и я не поняла, что он сказал.
— Что?
— Ты приедешь домой на Новый год? — спросил он, выглядя почти нервно. — Ты уже какое-то время не была в Сеуле, и я был бы рад провести с тобой время не в опасной ситуации.
— И я бы была рада, — медленно ответила я. — Но… ты не прикажешь мне ехать домой?
Ён покачал головой.
— Миротворец прогнал меня и моих смертных, но ты — моя дочь, а не моя смертная. Я не управляю тобой, как и она, — он кивнул на СЗД, она быстро кивнула в ответ. — И Миротворец владеет этой землей, как дракон. Он не может изгонять людей.
Я не подумала об этом с такой стороны. Я так привыкла считать себя вещью дракона, что даже не понимала, что могла не слушаться Дракона Детройта. Я нервно взглянула на Миротворца, на всякий случай, но он уже уходил, жалуясь своему высокому стражу на упрямых неблагодарных драконов, которые были слишком гордыми, чтобы понять, какой бардак они оставляли за собой. Я сочувствовала ему. Но я не могла поверить, что меня не касался его запрет.
— Я могу остаться? — прошептала я.
— Я рассчитываю на это, — сказала СЗД. — Жрица или нет, доктор Ковальски убьет меня, если я дам тебе уйти, пока она не закончила твое обучение. И я не понимаю новую систему, которую ты устроила в моей сокровищнице, — на ее лице появилась паника. — Я не смогу ничего найти, если ты уйдешь! Тебе не нужно даже служить мне. Я отменю твой долг. Я дам тебе работу! Ты можешь быть работником города. И пенсия будет, только не уходи! Не важно, что ты выбрала семью выше меня. Ты все еще билась за мой город и моих людей, даже из Рентфри! Ён полагается на многих смертных. Я — нет. Мне нужна ты, Опал. Прошу, останься.