Словно услышав мои мысли, Ник разорвал объятия, опустил меня на пол с такой яростью на лице, что я задрожала. Он точно злился.
— Нам нужно поговорить.
Я скривилась. После такого ничто хорошего не следовало, но я заслуживала такое после того, как оставила его. К счастью, у меня было хорошее объяснение. Нужно было только время, чтобы его озвучить.
— Я бы хотела поговорить, — сказала я и повернулась к папе, который шел к нам от нашего столика так быстро, как его тело — сытое, но все еще слабое — позволяло. — Дай нам минутку, — сказала я ему на корейском.
Конечно, папа не послушался. Он подошел, убийственно глядя на Ника, который вернул взгляд усиленно.
— Что он тут делает? — рявкнул Ник.
Я снова скривилась. Ох, все стало еще хуже.
— Это долгая история.
— «Долгая история»? — Ник мрачно посмотрел на меня. — Опал, он твой мучитель. Мы боролись, чтобы забрать тебя у него! Почему ты ужинаешь с ним?
— Я могу объяснить, — я старалась сохранять голос спокойным. Даже не сводя взгляда с Ника, я ощущала, как оживленный ресторан замер вокруг нас. Я бы тоже смотрела на сцену, которую мы устраивали, но это было плохо не только для моего эго. Мы должны были оставаться скрытными. Драконы редко бывали на Земле любви, но у них могли тут быть шпионы. Выйти поесть было одним делом, но проблемы станут крупнее, если Ник продолжит кричать мое имя. Обычно он был очень осторожен с таким, но, видимо, злился сильнее, чем я думала, потому что не собирался отступать. Я хотела предложить выйти на улицу, чтобы хотя бы продолжить без зрителей, когда отец шагнул в брешь между нами, которую открыл Ник, используя свой рост, чтобы посмотреть на Ника свысока, скалясь.
— Ей не нужно ничего тебе объяснять, — сказал Ён с таким презрением, что даже я удивилась. — Моя дочь не отчитывается перед преступником. Уходи. От тебя проблемы.
— Папа! — зашипела я, пытаясь оттолкнуть его с дороги. Даже в его нынешнем состоянии мой отец был драконом. Как бы я ни толкала, я не могла его сдвинуть, и это стало быстро становиться серьезной проблемой, ведь Ник шагнул к нему с угрозой.
— Вы не хотите начинать это со мной, — предупредил он, глядя на моего отца без страха. Если честно, папа не источал привычный уровень угрозы альфа-хищника. Но Ник все равно не заметил бы. Я еще не видела его таким пугающим, и новый наряд не помогал.
Его обычные темные джинсы, простая футболка и бронированная черная кожаная куртка сменились черной матовой боевой броней с головы до пят, обычно в такой ходила полиция во время бунтов. И он был с оружием, будто шел на медведя, два пистолета были пристегнуты под руками, а на спине висело одноствольное помповое огромное ружье. В черных ботинках были скрыты ножи, он словно собирался бороться с армией врага. Вряд ли это сулило что-то хорошее, и, судя по еще не зажившим синякам, выглядывающим из-за высокого воротника, Ник тоже страдал.
— Что с тобой случилось? — закричала я, потянулась мимо папы и коснулась раненой шеи Ника. Так я хотела сделать. Ник поймал мои пальцы у шеи и сжал мою ладонь своей металлической в перчатке.
— Ты первая, — он гневно смотрел мне в глаза. — Ты переспала со мной и пропала!
— Ты спала с этим мужчиной? — возмутился отец.
— Это не твое дело, — недовольно сказала я ему, а потом повернулась к Нику. — Не при папе!
— Плевать на твоего папу! — заорал Ник, и я отпрянула от удивления. Ник никогда не кричал. — Ты знаешь, что я пережил? — продолжил он, голос был высоким и резким, как колючая проволока. — Ты сковала меня магией и убежала! Я пытался тебя найти, но, когда вырвался, ты пропала. Я искал тебя, когда весь город сошел с ума, и я успел посмотреть в небо и увидеть, как тебя съело здание, пока ты летела на драконе.
До этого я не думала, как наш побег выглядел с улицы. Ник описывал это жутко.
— Я была…
— Я боялся, что ты погибла! — взревел Ник, страх в его голосе пробился сквозь гнев. — Где ты была? Почему не позвонила мне?
— Я не могла! — заорала я, теряя терпение. — Я хотела. Хотела сделать многое! Но не могла.
— Почему нет?
Я закрыла рот. Я не могла ответить на этот вопрос в людном ресторане. Я не успела придумать, что сказать, чтобы успокоить его и увести туда, где я могла ему это рассказать, папа открыл рот и сделал все хуже: