Я хотела ее разбить. После того, что я видела этой ночью, и что они сделали с Ником, моя кровь кипела желанием разбить это место на кусочки. Я еще не могла этого сделать. Магия била по богине во мне, и я едва могла поднять голову и увидеть, что происходило на арене.
Ник в песке стоял над грудой кровавых кусков и обломков киберчастей, которой был его противник. Он был в крови, тяжело дышал, явно устал, но тело было напряженным для атаки. Через пару секунд я поняла, почему. Команда стражей арены со щитами от мятежа выбежали из ворот. Ник бросился на них, как только их стало видно, но они уже так делали. Он не пробежал и пяти футов, как я услышала шорох, и Ник упал, шесть иголок с перьями попали в бреши в его броне с точностью лазера.
Транквилизатор. Они дали ему транквилизатор, как бешеному зверю. Толпе это нравилось, как и все остальное, они смеялись и кричали, а Ник рухнул лицом в песок, и я сжала кулаки.
СЗД сказала, что так было четыре недели. Это был четвертый бой Ника. Вряд ли это было совпадением. Ник проходил это — его мучили, злили, обходились с ним, как со зверем — четыре субботы. Плевать на магию и роль жрицы, я не могла допустить, чтобы это случилось с ним еще раз. Проклятие или нет, но я вытащу его оттуда, и я разобью это ужасное место, пока буду делать это.
«Рада видеть, что мы совпали, — СЗД пробралась дальше в мой разум. — Следи, пока арена не закроется. Чем больше мы узнаем, тем с большим сможем работать. Если что случится, беги в город как можно быстрее. Я буду ждать на границе, если буду нужна. Удачи».
Я кивнула, заерзав от новой тревоги, поняв, что я была без поддержки богини впервые за восемь недель. Конечно, это было не важно. Я двадцать шесть лет жила без поддержки богини. Я могла справиться пару часов. Все уже почти закончилось. Теперь команда стражей тащила тело Ника с поля, и толпа стала собираться и уходить. Я смотрела, как они расходятся, кипя от ярости, пытаясь напомнить себе, что они могли быть жертвами, как Ник. Но злая магия не заставляла их идти сюда, чтобы провести тут вечер. Ничто не заставило их покупать билет, кроме их желания насладиться страданиями других, и хоть это могло делать меня плохой, я ненавидела их за это.
— Ты злишься, да? — сказал отец.
Я закатила глаза от гениального вывода.
— Как ты догадался?
— Обычно ты так не дышишь сквозь зубы, — ответил он, пропустив сарказм. — Я не понимаю, что тебя так разозлило. Ты знала, что это за место, до того, как мы вошли, и ужасное происходит в этом городе каждый день. Ты так не злилась, когда на твоего парня напали бандиты на парковке.
— Это было другим, — сказала я, слишком злилась, чтобы удивляться, что он знал об этом. — В каждом городе есть преступники, но на арене должны быть нормальные люди, — я махнула на зрителей, столпившихся у выхода со стадиона. — Это не похоже на поединок боксеров! Ты сам сказал: эти люди пришли смотреть не бой. Они пришли ради резни, чтобы увидеть, как унижают других. Ник, мантикоры, бедные бомжи… Они не хотели биться! Их заставили стать жестокими, магия или деньги, которые нужны им, чтобы выжить. Эти люди знали это, но приняли! Им нравились страдания, они визжали, как избалованные дети, когда Ник не дал им этого!
Отец пожал плечами.
— Люди могут быть ужасными.
— Не такими ужасными, — буркнула я, посмотрела туда, где еще кружилась ужасная магия под яркими огнями прожекторов, как река. — СЗД думает, что это из-за странной магии тут, но никто не пришел бы сюда, если бы не хотел посмотреть, как кто-то умирает. Размах жестокости не скрыт. Они даже в программе хвалятся, сколько людей умерло на прошлой неделе!
— Если это тебя удивило, ты была невнимательна, — печально сказал отец. — Я люблю смертных сильнее всего среди многих драконов, но никакая цивилизация и культура не может отменить того, что они — звери в сердце. Без обид.
— Скажи это зверям, — сказала кисло я. — Настоящие хищники хотя бы едят тех, кого убили. Они не мучают добычу ради веселья.
— Коты так делают, — отметила Сибил.
— И я знаю, на что способны люди, — продолжила я, игнорируя ее. — Знаешь, сколько гадости я находила в квартирах людей? — я покачала головой. — Я не злилась бы так, будь дело только в жестокости. Если двое хотят порвать друг друга на куски ради любви толпы, это их плохое решение. Я не могу терпеть то, как их используют. Ты ощущал, как магия заставила мантикор биться, как она заставила и Ника. И хоть им не требовалась магия для боя бомжей, использовать отчаяние бездомных не лучше. Это не выбор, когда варианты — умереть от голода на улице или биться за деньги. СЗД говорит, что не может остановить это, ведь свободная воля не нарушена, но тут нет свободы! Эта арена построена на людях, загнанных в угол, и ты знаешь, как я чувствую себя из-за этого.