Она улыбнулась мне. Я старалась ответить тем же, но не смогла. Я знала, что она не хотела быть жуткой, и мне нравилась жизнь с СЗД. Обучение было отличным, и работа была интересной. Если бы на этом было все, я бы уже согласилась быть ее жрицей, но она говорила такое, и мне хотелось убежать в горы.
Я знала, что она не хотела быть тираном, но СЗД не была городом, известным покоем или здоровым балансом работы и жизни. Люди тут умирали от переработки. Я чуть не умерла за безумные три недели нашей с Ником работы. Я должна была сама желать работать на нее, временно, но это затянулось. Теперь она говорила, что лишит меня сна, словно это точно будет, а я не могла. Мне нужно было пробудить папу, оплатить долг и уйти от этой ситуации, но я могла случайно оказаться на вечной службе СЗД.
— Спасибо за помощь, — я поклонилась, чтобы скрыть нервный пот на лице. — Обещаю, я буду и дальше верно служить, и помощь отцу не помешает.
— Ясное дело, — ее голос был и похвалой, и предупреждением. — Просто будь настороже, когда вызовешь ее. Это может потрясти, но у Духа Драконов есть плохая привычка брать не свое. Она воровала жрецов у других духов. Вряд ли это случится с тобой, но я тебя предупредила.
— Не переживайте, — сказала я. — Я не хочу снова быть во власти дракона.
— Моя девочка, — гордо сказала СЗД. — Доктор Ковальски нервничает, так что я пойду и оставлю тебя с ней. Удачи с обучением сегодня, дай знать, как твой отец. Я уже буду знать, конечно, но мне хотелось бы слышать твою версию.
— Спасибо, — сухо сказала я, но богиня уже ушла, а доктор Ковальски встряхнулась.
— Она сегодня общительная, — сказала наставница, быстро моргая, словно привыкала к своей голове. — Я не против быть сосудом божества, но не понимаю, почему она проверяет тебя так часто. Она может видеть твой прогресс в моем разуме в любое время.
— Она не делает так со всеми своими жрецами? — я принесла ящик бутылок к двери кухни, чтобы не забыть его забрать.
— Нет, — сказала доктор Ковальски. — Обычно она не влезает, и вряд ли ей нужно следить за той из нас, кто уже так верен ей, как ты.
Я была бы рада, появляйся СЗД тут реже, но спор с богами не заканчивался хорошо для смертных, так что я закрыла тему.
— Готовы вернуться к решеткам?
— Да, — она закатала рукава. — Но руками. Нам не нужно перетруждать твою магию, а сильное тело — часть хорошего шамана!
Я отпрянула, дрожа. Да, я жаловалась, что магией поднимать решетки было тяжело, но рыть ямы руками было хуже.
— Не кривись так, — возмутилась доктор Ковальски. — Разве ты не была Уборщиком? Ты должна была привыкнуть к тяжелому труду, так что хватай лопату, и сделаем это. Сады сами за собой не ухаживают.
Горестно взглянув на солнце почти в зените, я поправила хвост из мокрых от пота волос и приступила к работе, говоря себе снова и снова, что такая пытка была лучше, чем умереть.
* * *
Когда мы разместили решетки на новом месте два часа спустя, я была разбита физически и морально. Доктор Ковальски покормила меня обедом, дав вареные зерна и свежие овощи из сада. В этот раз была и вареная тыква, и я не нашла смелости сказать, что ненавижу тыкву. Хоть оранжевая тыква в Америке была на вкус не как кабоча, от запаха меня тошнило. Я не могла даже есть тыквенный пирог, что было печально, если особые блюда американских праздников были близки к реальности.
Технически, доктору Ковальски не нужно было есть, ведь она не была жива, но это не мешало ей проглотить свою половину обеда, уговаривая меня при этом есть больше. Я ела, чтобы быть вежливой, но мне надоели листья и зерна. Но еда была бесплатной, и я заставила съесть, сколько могла, вымыла тарелку и опустила сушиться, а потом схватила ящик выпивки и пошла к задней двери, ведущей в сад.
Обычно дверь вела туда. Но у жизни жрицы СЗД были плюсы. Одним из них было путешествовать, как СЗД. Мне нужно было повернуть ручку, представив, где я хотела быть. Когда дверь из уютной кухни доктора Ковальски открылась, она вела уже не в солнечный сад, а в маленькую однокомнатную квартиру, где недавно появилась мебель.
— Береги себя! — крикнула доктор, помахав мне из-за стола. Я подвинула ящик под руку, помахала в ответ и шагнула в квартиру, закрыла за собой дверь. Когда ручка щелкнула, звуки дома доктора Ковальски в лесу — ветер среди деревьев, гул насекомых, шорох других людей — пропали, оставив меня в глубокой тишине места, затерянного во времени и пространстве.
Я отпустила дверь, кривясь. Не важно, сколько раз я это делала, я не привыкну к возвращению сюда. Это все еще была моя квартира. Мебель, которую купила мама, давно пропала, но я смогла добыть достаточно замен, чтобы тут можно было жить, включая диван, винтажное плетеное кресло и крутой кофейный столик из алюминиевых плиток для потолка. Эти старые вещи сочетались с моей эстетикой в доме. Это были мои вещи, и они должны были делать дом моим. Но, сколько бы подушек я ни добавляла на диван, сколько бы штор ни вешала, чтобы закрыть хаос за окнами, я не могла отделаться от ощущения, что комнаты парили отдельно, как пузырьки в пустоте. Если сосредоточиться, я чувствовала, как пол двигался под ногами, потому я больше так не делала. Если бы не папа, я вообще сюда не приходила бы.