— Скоро увидимся, — прошептала я, сжимая телефон, но связь уже утихла. Я выждала еще миг из упрямства, но опустила руку и смотрела на золотое сияние огней города на низких ночных облаках, пока доктор Ковальски не увела меня работать.
Глава 12
Я думала, доктор Ковальски и СЗД заставляли меня тяжело трудиться до этого, но те два месяца были отпуском, по сравнению со следующими пятью днями. Мы тренировались каждый час, включая время обеда и ужина, и так я научилась двигать магию и есть одновременно. Я работала, пока все внутри не ощущалось как желе, передавала огромные порции магии от СЗД папе, а еще овощам, кругам и разным заряженным магией зонам СЗД.
Порой доктор Ковальски и город по очереди бросали мне горсти силы, чтобы проверить, поймаю ли я. Если я ловила, они заставляли меня держать магию, пока я не буду близка к тому, чтобы лопнуть. В другие разы они заставляли меня передавать силу так быстро, что я ощущала себя проводом. Порой я даже не знала, что делала. Я просто следовала указаниям и старалась не погибнуть, пока порция магии становилась все больше.
Если бы я не трудилась два месяца до этого, это сломало бы меня. В отличие ото всех, с кем я работала, я была человеком. Меня подгоняла только мотивация. Редко в жизни у тебя был открытый путь к тому, чего ты хотел, а я очень хотела одолеть Геймскипера. Если для этого нужно было двигать колоссальное количество магии, не разбиваясь, я стану неразрушимым проводом из человека.
Я просто надеялась, что этого хватит. В отличие от того, чему учили детей по телевизору, старания не всегда гарантировали успех, и Геймскипер был не единственным моим врагом. Он пировал магией толпы, но Коффман сделал это возможным. Когда я столкнулась с его магией в Узлах, я победила его с помощью безумства, чуть не умерла. Я не могла в этот раз быть такой неудачливой. Ник рассчитывал на меня. СЗД рассчитывала на меня. Я рассчитывала на себя.
Впервые в жизни казалось, что я делала что-то важное, что изменит мир. Я ощущала себя сильной, будто я управляла своей судьбой. Это ощущение кружило голову той, кто всегда жил в чьей-то тени. Я все еще не знала, получится ли, но я была уверена, что, если провалюсь в субботу, дело будет не в нехватке усилий.
Помогало то, что не только я трудилась. СЗД и доктор Ковальски были со мной, но потрясал мой папа. Он был рад, что я тренировалась передавать магию ему. Учитывая размеры силы, которую я двигала, можно было подумать, что я наполнила его в первые пару дней. Но хоть я и передавала ему магию СЗД так быстро, как только могла, восстановить Великого Ёна ощущалось как наполнять Великие Озера шлангом.
Глядя, как вся та сила пропадает в пустоте, я впервые поняла разницу между людьми и всем остальным. Я знала, что отец был сильным драконом, но не могла понять, сколько он потерял, пока не попыталась заместить это. Я не могла поверить, что он дал мне сжечь всю эту магию глупым трюком с рынком золота. И я стала переживать, что не смогу вернуть его огонь таким, какой он был. Я была слишком маленькой, а он копил огонь две тысячи лет, еще и съел огонь отца. Я могла лишь сказать, что он не собирался угасать в ближайшее время.
Но, пока я страдала из-за жестокой реальности ситуации, папа был энергичнее, чем когда-либо. Он не только оставался рядом, даже если не был нужен для тренировки, но и нашел время, чтобы проверить Белую Змею на дне арены в короткие периоды, когда мне давали поспать. Благодаря его телу из дыма, он смог пройти мимо стражей, камер и сквозь стены незаметно. С чарами было сложнее, но он справился.
Он не смог миновать только барьер вокруг самой Белой Змеи. Я думала, что это было логично — чары от драконов, которые не могли остановить дракона, были бы бесполезны — но его это сильно беспокоило. Настолько, что в пятницу утром он попросил СЗД дать мне полчаса на отдых, чтобы мы обсудили это.
— В этом нет смысла, — сказал он, когда я рухнула на пол в гостиной доктора Ковальски.
— В чем нет смысла? — я тяжело дышала, не было сил даже поднять голову. — Чары останавливают драконов. Хоть ты был из дыма, ты все еще дракон. Как по мне, все очевидно.
— Я не об этом, — рявкнул отец, сел рядом со мной, сдвинув темные брови так сильно, что они сделали V на его лице. — Я о Белой Змее. Она точно знает, что я был там. Даже если барьер мешал видеть, улавливать звуки и запахи, я знаю, что она может меня ощущать, но она не реагирует.
Я пожала плечами.
— Может, ей дали вещества. Если бы я держала дракона в плену, я накачала бы его хорошенько.
— Она не под веществами, — уверенно сказал Ён. — Только дюжина веществ на этой планете могут повлиять на дракона. Я научился определять их все по вкусу, запаху и симптомам, потому что иначе тебя могут отравить, но я ничего не уловил.