Сто лет назад все изменилось. Король долины Белен по настоянию богатых купцов попытался свергнуть короля Ринзена и положить конец взимаемым им пошлинам. Армия Белена вторглась в горное королевство. Дракон, которого вызвали с помощью черной магии, отбросил армию назад и с тех пор никого не пускал на перевал.
Появление дракона разорило здешние земли. Некогда процветающее королевство превратилось в бесплодную пустыню. Купцы из долины объединились и предложили награду тому, кто сможет убить дракона и вновь открыть путь через перевал. Но все герои, пытавшиеся завоевать награду, погибли: огнедышащий дракон сжег их своим дыханием, разодрал когтями.
Теперь торговцам приходилось везти товары кружным путем, огибать горы с южной стороны и пробираться через пустыню. Путешествие получалось долгим и опасным. В пустыне на караваны нападали разбойники, похищали товары и купцов, требуя за них выкуп. Но возможность попасть к разбойникам была все же лучше неминуемой гибели при встрече с чудовищем.
Я поднималась к Драконовым вратам по тропе, которая была едва ли лучше той, по которой бегают козы. Зимние лавины преградили старый торговый путь. К тому же он зарос колючим кустарником, и никто нынче его не расчищал.
Путешествие от Набакхри до Драконовых врат занимало три дня. Пока я поднималась вверх, деревеньки делались все меньше и меньше. Люди спрашивали меня, куда я иду, и, когда я рассказывала им, мрачно качали головами.
— Возвращайся-ка назад, молодой человек, — говорили они. — У тебя нет ни единого шанса выполнить задуманное.
Последняя деревушка перед облюбованным драконом перевалом представляла собой несколько чумазых хижин, цеплявшихся за горный склон. Крохотный чайный домик попутно служил еще и гостиницей. У огня в общей комнате сидели три пастуха и обедали тушеной чечевицей с жареным хлебом и чаем.
Хозяином таверны был толстяк с внушительными усами и копной густых, словно шерсть горной овцы, волос.
— Ты что, потерялся? — спросил он меня. — По этой тропе некуда идти.
Я рассказала ему свою историю. Он подал мне обед и посидел со мной, пока я ела.
— Говоришь, тебе надо бесстрашно подойти к дракону, — сказал он. — Как же ты это сделаешь? Дракона только дурачок не испугается.
Хороший вопрос. Пока я взбиралась по горной тропе, я как раз размышляла о том, как победить страх.
— Я порой рассказываю очень страшные истории, — поведала я трактирщику. — Но я их не боюсь, потому что знаю: они хорошо кончаются. То, что я делаю сейчас, вполне годится для хорошего рассказа. Если я буду думать о происходящем как об истории, которую рассказываю, то мне страшно не будет.
— Но ты же не уверен в том, что конец у этой твоей истории будет хорошим, — нахмурился трактирщик.
— Конечно же, он будет хорошим, — сказала я. — Это же я рассказываю, верно? Зачем же мне приделывать к собственной истории плохой конец?
— Такое чувство, что ты сам себя обманываешь, — заметил усач.
Я кивнула со словами:
— Само собой. Вы знаете способ получше?
Он покачал головой и налил мне еще чаю. Весь оставшийся вечер он рассказывал мне о героях, которые отправлялись убить дракона и не вернулись.
Когда я утром уходила из деревни, то изо всех сил пыталась выкинуть этот разговор из головы. Оказалось непросто. Надо мной маячила бесплодная горловина Драконовых врат. Черные камни, торчащие, словно зубья, вырисовывались на фоне голубого неба. Одна из скал напоминала стоящего человека. Это, говорят, все, что осталось от короля Таклы.
Ближе к вечеру я добралась до обледенелого поля вокруг замка, где жил дракон. За многие годы ледник сровнял стены, некогда огораживавшие сады, и поглотил надворные постройки. Хотя под давлением льда разрушились внешние стены, сам замок уцелел. Из белоснежного льда торчала одна высоченная башня. С того места, откуда я смотрела на нее, она казалась величиной с большой палец вытянутой вперед руки.
Я осторожно двинулась к ней через льды. Перед тем как сделать шаг, я проверяла палкой то место, куда собиралась поставить ногу. Один раз лед от толчка провалился и в вихрях снега полетел вниз. У моих ног разверзлась такая глубокая расселина, что дно ее терялось в тенях и голубом полумраке. Ледяной обвал загрохотал на дне и отозвался во всем леднике.