День угасал. Сырой туман надвигался с моря и расползался клубами и клочьями над полем битвы. Все тело у Джима ломило, крылья словно налились свинцом. Но ни на лице огра с его вечной ухмылкой, ни на разящей дубине вроде бы не сказывались ни время, ни усталость. Джим отлетел на секунду, чтобы отдышаться, и услышал крик.
— Время истекает! — выкрикивал хриплый, надорванный голос. — У нас почти не осталось времени. День вот-вот закончится!
Кричал Каролинус. Раньше Джим никогда не слышал, чтобы старик кричал так громко и с такой тревогой. Распознав голос, Джим одновременно понял и другое: на поле битвы стояла тишина, за исключением шума, который исходил от них с огром.
Джим потряс головой и рискнул наскоро оглядеться. Он был оттеснен почти к самой Гати в том месте, где она выходила на равнину. По одну сторону от него на воткнутом в землю копье болтались обрывки уздечки Клариво. Невилл-Смит привязал лошадь, когда пешим ушел сражаться с червем, и животное в ужасе сорвалось с привязи и бежало прочь. Чудь подальше Каролинус держался на ногах только благодаря посоху, и лицо у него было такое осунувшееся и застывшее, словно жизнь почти покинула его. Отступать дальше было некуда, и Джим оставался один.
Он обернулся и увидел огра почти вплотную. Громадная тяжелая дубина снова взметнулась вверх, и Джим едва разглядел ее очертания сквозь туман. Он почувствовал, что слабость в крыльях и конечностях не позволит ему совершить мало-мальский обманный маневр, и, вместо того чтобы избежать удара, собрав все силы, бросился вперед, прямо в чудовищные руки огра.
Дубинка скользнула вдоль спинного хребта Джима. Могучие руки сомкнулись вокруг него, толстые пальцы потянулись к шее. Он попал в захват, но своим броском успел сбить великана с ног. Они катались по песку, и огр двойным рядом зубов захватывал кожу на груди Джима, стараясь либо переломить ему хребет, либо свернуть шею, а Джим только беспомощно молотил хвостом.
Они подкатились к копью и сломали его. Огру наконец удалось ухватиться зубами покрепче, и Джим ощутил, как шею ему медленно, но неотвратимо скручивают, словно цыпленку. Отчаяние овладело им. Предупреждал ведь его Смргол, чтобы он не позволял огру захватить себя. Пренебрег советом — и вот теперь проиграл, и вся их битва тоже проиграна. Сохраняй хладнокровие, говорил Смргол, шевели мозгами…
Внезапно надежда вернула Джима к жизни — у него еще был шанс. Огр оттягивал ему голову к плечу. Джим видел только серый туман над собой, но перестал сопротивляться и вместо этого принялся шарить вокруг себя передними конечностями. Секунду-другую, что показались ему вечностью, он ничего не мог нащупать, но потом коснулся правым когтем чего-то твердого и краем глаза уловил блеск металла. Он крепко стиснул этот предмет довольно неуклюжим для такого действия когтем…
…и из последних сил вонзил острый конец сломанного копья прямо в середину туловища огра, распростертого на нем.
Огромное тело содрогнулось. Дикий вопль вырвался из глотки идиота прямо в ухо Джиму. Огр выпустил его и, шатаясь, поднялся на ноги, огромный, будто сама Башня. Снова взвыл, спотыкаясь, как пьяный, и нащупал древко копья, торчащее из живота. Он качнул древко, снова взвыл и, наклонив уродливую голову, впился в него зубами, как раненый зверь. Твердый ясень расщепился в его зубах. Огр взревел и рухнул на колени. Потом медленно, как плохой актер в старомодном фильме, завалился набок и засучил ногами, словно в судорогах. Последний вопль перешел в неразборчивое бульканье. Черная кровь тонкой струйкой полилась изо рта, и великан застыл в неподвижности.
Джим с трудом поднялся и поглядел вокруг.
Клочья тумана уползали назад, и косые лучи заката освещали склон холма. В этом неярком, каком-то ржавом свете Джим рассмотрел поле битвы.
Червь был рассечен буквально надвое и мертв. Невилл-Смит, в окровавленной, помятой броне, устало опирался на погнутый меч в нескольких футах от Каролинуса. Еще чуть дальше с трудом поднял голову на израненной шее Секох, а рядом с ним лежали, сплетенные в смертельном объятии, тела Анарка и Смргола. Секох изумленно уставился на Джима. Джим медленно, преодолевая боль, двинулся к водяному дракону.