Маленькая Кейт спросила:
— Для кого это?
— Для ребенка, — ответила Иоанна.
Потом она начала новую вещь: малиновый плащ с золотой каймой.
— А это для кого? — спросила Большая Кейт.
— Это я подарю мужу, когда он придет за мной.
В один из пасмурных дней, когда Иоанна сидела за станком, на подоконник сел ястреб с алыми крыльями.
— Добрый день, — сказала ему Иоанна.
Птица наклонила голову и искоса посмотрела на нее левым глазом.
— На столе лежит хлеб.
Иоанна указала на столик, за которым ела. От обеда там остался нетронутый кусок хлеба, который она собиралась съесть попозже. Ястреб повернул голову и пристально посмотрел на нее правым глазом. Подпрыгивая, он добрался до стола и поклевал хлеб.
Потом он слетел на пол и обернулся темноглазой, темноволосой женщиной в сером плаще. Женщина быстро подошла к Иоанне и прошептала:
— Оставь ставни открытыми. Сегодня ночью я приду снова.
Иоанна не успела ничего ответить, как женщина обернулась птицей и улетела.
В тот вечер Иоанна почти не могла есть. Встревожившись, Большая Кейт стала ей выговаривать:
— Ты должна есть. Сейчас ребенок растет быстро, и ему нужно как можно больше пищи. Смотри, вот сливки, ты же просила, а вот нежный сыр, его привезли с юга, из самой Мериньи, где, рассказывают, снег выпадает раз в сто лет.
— Не хочу сыра.
Большая Кейт хотела закрыть ставни.
— Оставь окно открытым! — потребовала Иоанна.
— Но ведь так холодно.
— Мне тепло.
— Тебя, наверно, лихорадит.
Маленькая Кейт протянула руку, чтобы потрогать ей лоб.
— Нет. Я здорова.
Наконец они ушли. Иоанна услышала, как громыхнул дверной засов. Она легла в кровать. Как обычно, ей оставили только одну свечу, еще немного света давал огонь в очаге. Малыш толкался у нее в животе.
— Маленький, я тебя чувствую, — прошептала Иоанна. — Потерпи. Не всегда мы с тобой будем в этом отвратительном месте.
Потом она услышала шум крыльев. На стене внезапно показалась человеческая тень. Женский голос тихо спросил:
— Госпожа, вы меня узнаете? Я Маделин, из Алых Ястребов. Я была у вас на свадьбе.
— Помню. — Глаза Иоанны наполнились слезами впервые за все время заточения. Она смахнула их рукой. — Рада тебя видеть.
— Я тоже рада, — ответила Маделин. — С тех пор как я узнала, что вас держат здесь, я разыскивала вас. Я боялась, что вас мучают или заперли в темном подземелье, где мне вас никогда не разыскать.
— Ты поможешь мне бежать отсюда?
— Нет, госпожа. Это не в моих силах, — грустно ответила Маделин.
— Я так и думала. — Иоанна сунула руку под подушку и вытащила оттуда золотую брошь, сделанную в форме распустившейся розы. Это был подарок, который преподнес ей муж в первую брачную ночь. — Ничего, не переживай. Возьми. Передай это моему мужу.
В Драконьей Крепости все мрачнее становился Айадар Атани, все больше отдалялся он ото всех. Ему не давали покоя угрозы Мартана Хола; он представлял, как жену держат в одиночестве, голодную, в темноте; возможно, ее бьют. У него пропал аппетит, он почти перестал спать.
По ночам Айадар Атани бродил по коридорам замка, безмолвный, как привидение, без плаща, несмотря на зимнюю стужу, а глаза его горели белым пламенем. Солдаты и слуги начали его бояться. Один за другим они убегали из замка.
Но некоторые, самые верные и решительные, оставались. Среди них был Брэн, служивший командиром лучников с тех пор, как Йарко, прежний командир, куда-то исчез безлунной декабрьской ночью. Когда перед стражниками появилась странная женщина, говорившая, что несет Айадару Атани послание из плена, от его жены, незнакомку отвели именно к Брэну.
Он узнал ее. Привел к покоям Айадара Атани и постучал. Дверь открылась. В проеме показался Айадар Атани. Лицо его было осунувшимся.
Маделин протянула ему золотую брошь.
Айадар Атани сразу узнал эту вещь. Горе, ярость и страх, переполнявшие его последние месяцы, немного отступили. Он взял брошь с ладони Маделин и коснулся губами.
— Добро пожаловать, — сказал он. — Расскажи мне про Иоанну. Как она?
— Она просила передать вам, что здорова, господин.
— А ребенок?
— С ним тоже все в порядке; ваше дитя скоро родится, господин. Госпожа просила, чтобы я это вам передала, и велела сказать, что, какие бы слухи до вас ни доходили, знайте: ни Мартан Хол и никто из его людей к ней не прикасался. К ней не применяли никаких пыток. Она лишь умоляет вас скорее прийти ей на помощь, потому что она отчаянно рвется домой.