Когда все прояснилось и до Кайи дошло, что жители как раз сегодня собирались приносить девушку в жертву, он побагровел, а затем побледнел, совсем как герои, о которых поют барды. Он не понимал происходящего, так же как и селяне. Все это казалось ему ужасающим злодейством.
Он поднялся, невольно приняв важный вид, и объявил, что спасет девушку. Он поклялся в этом перед всеми нами, перед главой деревни, его людьми и передо мной. Поклялся солнцем, так что я понял всю глубину его искренности и серьезности.
Жители были перепуганы, но в то же время испытывали какую-то детскую надежду. Ведь именно так случалось в легендах. Все мифы, кажется, имеют этот общий корень — идею схватки света с тьмой, Решающую Битву. Нелепо, но факт.
Закрепив клятву глотком вина, люди оживились, и затем глава деревни объявил пир, а жители позвали Кайи посмотреть на избранную жертву.
Ее звали Ниеме, или как-то похоже. И она сидела в маленькой, освещенной лампой комнатке недалеко от залы. Ее не связали, но в комнатушке не было окон, а у двери стоял стражник. Девушке ничего больше не оставалось, кроме как сплетать цветы в гирлянду для вечерней процессии, которая поведет ее на смерть.
Когда Кайи ее увидел, его лицо вновь стало белым как мел.
Он стоял и смотрел на девушку, пока кто-то не объявил, что он будет ее защитником.
Хоть он и действовал мне на нервы, на этот раз я его не винил. Наверное, Ниеме была самым красивым созданием, которое я когда-либо надеялся увидеть. Стройная, явно очень юная, но с прекрасными формами, если хотите услышать мое мнение. Поражали ее чудные длинные волосы, даже еще светлее, чем у Кайи, зеленые глаза, похожие на бездонные озера, и яркие манящие губы. Ее лицо было таким же белым и нежным, как цветы, которые она держала в руках.
Я не сводил с нее глаз, пока она с мрачным видом выслушала все, что сказали жители, и вдруг вспомнил, что в легендах на ужин дракону всегда приводили самых прелестных и нежных девушек. Причем всегда нежных. Девушки с характером ведь могут начать кричать и брыкаться.
Когда Кайи представили жертве и он вновь поклялся солнцем, что убьет дракона и так далее и тому подобное, девушка лишь слабо кивнула. В другое время она бы вспыхнула от смущения и смешалась, взволнованная вниманием красавца. Но теперь все это было для нее в прошлом. Взглянув на Ниеме, вы сразу поняли бы, что она не верила в возможность спасения. Но, несмотря на то что девушка уже была наполовину мертва от отчаяния и ужаса, она все еще старалась быть учтивой.
Она подняла голову и, посмотрев поверх Кайи прямо на меня, улыбнулась так, что у меня земля ушла из-под ног.
— А кто тот человек? — спросила она.
Все присутствовавшие, казалось, смешались, так как совершенно про меня забыли. И затем кто-то с бородавками, кому я смог бы помочь, сказал, что я аптекарь. Девушка едва заметно вздрогнула.
Она была так юна и так прелестна! Будь я на месте Кайи, я тут же перестал бы нести всю эту чушь про дракона. Я нашел бы способ сбить с толку всю деревню, выкрал бы ее и был таков. Но это тоже было бы глупостью. Я много повидал на своем веку, чтобы разбираться в таких вещах. Ниеме была предназначена для принесения в жертву и уже смирилась с этим. Более того, она даже не мечтала, что может оказаться где-нибудь еще. Я слышал разные слухи о девушках и юношах, избранных для смерти, которым удалось сбежать. Но и после этого судьба не отпускала их. Они скрывались за многие мили, далеко-далеко, за морями и высокими холмами, но и тогда чувствовали, как рок свинцовым грузом давит на их души. В конце концов несчастные убивали себя или сходили с ума. И в этой девушке, Ниеме, было то же самое. Нет, я никогда бы не похитил ее. Из этого ничего не вышло бы. Она была уверена, что должна умереть, словно видела свой приговор вырезанным на камне. А может, и правда видела.
Она вернулась к своим цветам, и Кайи, напряженный, словно натянутый лук, повел нас обратно в залу.