Ближе к вечеру я добралась до обледенелого поля вокруг замка, где жил дракон. За многие годы ледник сровнял стены, некогда огораживавшие сады, и поглотил надворные постройки. Хотя под давлением льда разрушились внешние стены, сам замок уцелел. Из белоснежного льда торчала одна высоченная башня. С того места, откуда я смотрела на нее, она казалась величиной с большой палец вытянутой вперед руки.
Я осторожно двинулась к ней через льды. Перед тем как сделать шаг, я проверяла палкой то место, куда собиралась поставить ногу. Один раз лед от толчка провалился и в вихрях снега полетел вниз. У моих ног разверзлась такая глубокая расселина, что дно ее терялось в тенях и голубом полумраке. Ледяной обвал загрохотал на дне и отозвался во всем леднике.
Ветер пробирал меня до костей, и я дрожала не переставая. Сначала ноги ломило от холода. Через какое-то время они вовсе онемели. Я размышляла о том, каково лежать на снегу, как делала это ледяная дева в истории о короле Такле. Сначала будет больно, но потом я вся онемею. Я смогу наконец отдохнуть и заснуть так же безмятежно, как моя матушка.
Небо потемнело, сделалось темно-синим. Отражавшийся от глубоких трещин во льду свет был такого же красивого глубокого синего цвета. От усталости у меня кружилась голова. Смотреть в небо стало для меня все равно что глядеть под ноги. Палка соскользнула, я оступилась и всем телом шлепнулась на лед. Я перевернулась на спину и, радуясь передышке, стала смотреть в синее небо.
Я подумала о том, чтобы остаться здесь на некоторое время. Только делать этого не следовало. Ни в одной таверне слушатели не заплатят за сказку о герое, который сдался и разлегся на снегу в ожидании смерти. Поэтому мне пришлось встать и на негнущихся ногах-палках брести вперед.
Наконец я добралась до башни и в поисках входа решила обойти ее кругом. На полдороге я обнаружила в стене брешь. Я пробралась в нее и очутилась на обледеневшей лестнице. Льющегося в узкие окна света едва хватало для того, чтобы осветить каменные ступени. Под слоем льда виднелись подсвечники, в которых когда-то пылали факелы. Стены закоптились там, где их некогда лизало пламя.
Хотя стены замка преграждали путь ветру, внутри было даже холоднее, чем снаружи. Зубы у меня стучали, я не могла совладать с охватившей меня дрожью. И медленно, чтобы не поскользнуться на обледеневших ступенях, брела вверх.
Лестница привела меня в широкий коридор. Здесь стены уже не блестели ото льда, было чуточку теплее. В конце коридора мерцал золотистый свет, льющийся в открытую дверь. Я направилась туда.
В дверях я остановилась, сердце бешено стучало. Я чувствовала, что на границах сознания зарождается страх, но напомнила себе, что конец-то будет счастливый. Он просто обязан быть таковым.
Посредине огромного зала почивал дракон. Он лежал на обгоревших лохмотьях некогда прекрасного ковра. Пахло гарью и дымом. Я чувствовала тепло, которым, словно от печки, веяло от громадного чудовища.
Чтобы в зачатке подавить страх, я принялась разглядывать дракона и размышлять, как опишу его слушателям. У него было тело жуткой ящерицы размером с боевого коня. На спине росли крылья — громадные и кожистые. Глаза были закрыты. Могучая голова покоилась на передних лапах. Я не стала слишком долго удерживать внимание на драконьих челюстях и длинных когтях. Вместо этого я принялась рассматривать зал и обдумывать, как бы получше описать его слушателям.
Некогда это помещение было пышным и великолепным. Под темным слоем копоти и грязи я разглядела фрески. Художники расписывали стены более ста лет назад. По левую руку от меня двое охотников с луками целились в снежных коз, которые в поисках спасения убегали в горы. На дальней стене был изображен горный пейзаж — тот же самый, что расстилался вокруг замка. Но художник писал во времена более теплые и счастливые — тогда среди серых камней цвели полевые цветы.
На уровне пола изображенные на фреске живописные камни образовывали пещеру. Нарисованные глыбы гармонично сочетались с натуральными камнями, из которых был сложен такой большой очаг, что в нем можно было целиком зажарить быка.
Возле камина в резном дубовом кресле восседал скелет с золотой короной на черепе. К костям присохли лохмотья роскошной ткани, которые трепетали от ветра, врывавшегося в пролом справа от меня.
Та стена была разрушена, и вместе с ней — фреска. Ну и жуткий же был удар! Кладка осыпалась внутрь, и образовалась такая большая дыра, что в нее смог пролезть дракон. В пролом виднелся поблескивающий далеко внизу ледник. На темнеющем небе появились первые вечерние звезды. Я содрогнулась от холодного ветра.
— Чую врага! — прорычал низкий голос.
Я перевела взгляд на дракона. Зверь не шевелился, но открыл глаза, которые пылали, подобно тлеющим углям. Их глубина мерцала и переливалась разными цветами: золотистым, красным и синим.
— Я знаю, что ты враг, потому что от тебя пахнет человеком из долины. Ты не принц. И не герой. Так кто же ты и зачем пожаловал сюда?
Я напомнила себе, что следует быть честной. Драконы чуют лжеца.
— Я простая сказочница, — ответила я.
— Сказочница? — Дракон поднял голову и глянул на меня пылающими глазами. — Как странно. За последнюю сотню лет все те, что являлись сюда, желали меня убить. Они вместе с солдатами поднимались по дороге из долины, и меня будил их страх. Я чувствовал, как содрогались их души, как пылали ненавистью сердца. Я ощущал пыл бушующих в них чувств, и в ответ распалялось мое собственное пламя. Сонливость слетала с меня, и я бросался в битву.
Дракон зевнул, обнажив большущие зубы, а потом медленно потянулся и с кожистым шелестом встряхнул громадными золотистыми крыльями. И снова посмотрел на меня:
— Но ты не герой. Хоть на тебе мужская одежда, я чую, что ты девушка. Ты боишься, но не очень. И что-то хочешь от меня. Что? Скажи мне, дева из долины, почему бы мне одним дуновением не спалить твои косточки?
Я рассказчица и знаю, что у каждого своя история. Даже больше того: у каждого есть некая повесть, которую непременно нужно рассказать.
— Я пришла сюда по нескольким причинам, — осторожно начала я. — Я рассказчица и знаю много сказок, в которых речь идет о драконах. И в каждой из них дракон в конце умирает. Мне кажется, что это неправильно. Я подумала, что ты, возможно, поможешь мне рассказать совершенно новую сказку о драконах.
— Очень хитро, — оценил дракон. — Надеешься надавить на мое тщеславие. Помнится, ты упомянула о нескольких причинах, а назвала только одну. Хочешь меня заинтриговать, чтобы я решил, будто ты достаточно занятна и стоит тебя пощадить.
Я замечала, что когда слушатели ловят тебя на чем-то, то лучше всего признать их правоту. Если пуститься в отрицания, они восстанут против тебя.
— Значит, я преуспела? — спросила я.
— Возможно. — Дракон продолжал меня разглядывать. — Я сохраню тебе жизнь до тех пор, пока ты будешь мне интересна. Если мне станет скучно, я зажарю тебя, а потом опять усну. Пока я склонен тебя пощадить, ибо ты напомнила мне одну весьма необузданную особу. — Дракон медленно-медленно моргнул. — Хочешь услышать историю этой девицы? Она была очаровательной принцессой до тех пор, пока я не уничтожил ее.
Не слишком многообещающее начало. Я напомнила дракону принцессу, которую он погубил. Хорошо еще, что зверюга не собирался меня сжечь прямо сейчас.
Меня обогрело излучаемое драконом тепло, но ноги дрожали от усталости. Я рискнула спросить:
— Можно ли мне войти и присесть, пока ты рассказываешь?
Дракон так на меня посмотрел, что я решила: все пропало. Потом чудище устрашающе осклабилось и сказало:
— Ну конечно. Я совсем позабыл о гостеприимстве. Входи. Присаживайся. Вот сюда. — Тут дракон когтем показал на скамью возле кресла со скелетом.
Я прошла через весь зал и опустилась на указанное мне место, положив у ног мешок.
— Кажется, тебе холодно, — заметил дракон. — Позволь разжечь огонь.