Гадалка
Как и в старые времена, там русалки по звездам гадали.
Там, как девы играли в напыщенность фраз, искушенность и тайны.
И, как в прежние дни, где в костелах старинных теряется эхо,
мы играем, играем беспечно в одно:
любит кто-нибудь где-то меня? Любит, Господи, кто-нибудь где-то?
Но любить тебя - страшный удел. Безнаказанно в эту не сунуться воду.
Да и я не из тех, кого можно любить. И особенно - в эту погоду.
Нам шторма и ветра, нам хоть как-то бы просто не сбиться.
А свобода - одна, и лишь тем и ценна, как свобода летать и разбиться.
И, как тысячи лет, мы выходим на старт, в бирюзовые бездны взлетая.
Любит, Господи, где-то хоть кто-то меня? - по свободному выбору рая.
Хозяйка
…хозяйка пахнет потом и слезами,
и травами лесными, что не видели глаза,
сверкавшие как оникс, черный камень,
следящие за белками, которые скакали,
роняя желуди, за заячьими лапами, что не касались дна
ручья, бегущего, как ветер…
тот ветер, что приносит запах
листвы опревшей, палки кинутой и молока…
бежать, визжать, в нее зарыться носом, и, ах да…
…хозяйка пахнет потом и слезами…
Любимая смотрит волком
Любимая смотрит волком,
любимая ходит кругами.
Ты соколом, ты с подволоком,
ты камнем, а может с огнями,
а может быть нож в кармане,
а может быть, только холод -
любимая смотрит зверем,
любимая растерзает.
Любимая воет с ветрами,
любимая бегает в стае,
и ей всегда не хватает
всего, всегда, всегда ли?
А ты уже точишь слово,
а ты уже копишь небо,
тебе уже кажется, поздно,
и некуда, там ты не был.
Любимая смотрит волком,
любимая смотрит зверем,
считая свои потери,
латая, живя, не веря.
Борьба за любовь
Борьба за любовь не оставит и камня на камне,
растопчет и выжжет последний росток.
давай лучше ты мне расскажешь о Варне и варне,
о Плантагенетах, о Йорках и кто там еще.
О том, как сшибались мечи в дикой схватке,
как первый упал, и тогда началось...
О Плантагенетах, Ланкастерах, Вардах...
но только не надо о том как -
разрушатся замки, растреснутся камни,
рассохнутся ветви, расторгнутся браки,
развеются тени, раздуются реки
и горы истают, и меры провиснут,
и всё обернётся, и всё превратится,
и всё прекратится: ни влаги в ручье
в жаркий полдень, ни шороха в чаще,
ни даже надежды, ни даже пропащий
пропойца не вскрикнет, не встанет у входа
вдова молодого уже генерала,
и речи не сложат и даже не выпьют:
борьба за любовь тяжко ляжет на выи.
Борьба за любовь оборвет телефоны,
борьба за любовь перегрузит соцсети
и все как друзья, и как будто бы дети,
борьба за любовь не оставит надежды -
всё будет как раньше, всё будет как прежде.
И выжжет, столкнет и раскроит и вскроет.
И что теперь сделать, зачем и куда мне?
Борьба за любовь не оставит и камня на камне.
Милорд
Движение мира к концу:
вот так, и не дальше, не ближе.
Вам все, королева, к лицу,
Милорд, вам никто не престижен.
Была бы предложена честь:
вот так, а не ближе, не дальше.
Вас сгубит, сударыня, лесть
и тяга к дешевым романсам.
Милорд, вам уже не успеть
взлететь золоченою птицей,
вскочить в предпоследнюю дверь,
ваш голос не будет услышан.
Зарезан, убит, и к концу
слетают песчинки, стираются грани.
Эпохе конец, поделом подлецу,
который любим, но неверен был Анне.