Не испытывая ни малейших угрызений совести, Изаура поведала спутнице, что, для того чтобы хозяин ее не заметил, она использовала магию. Заклинание не делало ее невидимой, поскольку в данной ситуации это вовсе не было нужно, да и, насколько девушка знала, было едва ли возможным, — просто таким образом люди ее не замечали. Мать обучила дочь множеству заклинаний, занимаясь с девочкой до тех пор, пока та не достигнет совершенства в их создании и поддержании.
Несмотря на то, что заклятия Кайтрин представляли собой весьма сложные сплетения магических потоков, объясняла она все очень понятно. Многие, главным образом мужчины, разбивают информацию, полученную за день, на небольшие блоки, а потом соединяют подобное с подобным. Заклинание же, которое использовала Изаура, сглаживает отличительные черты, позволяющие составлять такие пары. Любой взглянувший на нее увидел бы женщину в белом плаще с капюшоном. Однако пока он подыскивает в памяти похожий образ, он может забыть какую-нибудь деталь: белый цвет, плащ или женщину. То есть в процессе поиска отличительной черты сама эта черта может забыться. Кайтрин всегда сравнивала это ощущение с попытками определить вино на вкус. Сделав четыре глотка, возможно, ты сочтешь, что узнал его. Но к этому моменту вино уже закончится. А в голове не останется ничего из того, что ты вроде как запомнил.
Вионна же могла видеть Изауру только потому, что та позволила ей. Изаура не хотела поступать со своей спутницей невежливо, да и, кроме того, ей нужен был кто-то, кому знакомы Южные Земли и кто смог бы ей помочь. Но когда девушке особенно хотелось, чтобы Вионна забыла о ее существовании… Что ж… Принцесса улыбнулась, королева пиратов была не слишком сообразительна, чтобы самостоятельно разгадать заклинание.
Оказавшись в общей зале постоялого двора, Изаура испытала два чувства одновременно: отвращение и восхищение. В комнате стоял резкий запах немытых тел, прокисшего пива, мочи и дыма от огромного очага. Даже тепло было гнетущим — ведь, чтобы поддерживать приятную температуру, за ночь здесь сжигали столько дров, сколько хватило бы на неделю готовки в Авролане. Золу здесь, — судя по тому, что Изауре удалось увидеть, — не использовали для удобрения полей: ею посыпали дороги, чтобы ускорить процесс таяния снега.
Сами люди тоже не переставали удивлять девушку. В комнате можно было наблюдать все многообразие человеческих рас, волосы любой длины и цвета. Высокие и худые разговаривали с маленькими и толстыми. Скрюченные, горбатые старушки, дрожа, толпились в углу и переговаривались между собой. Маленькие глазки, поблескивающие на фоне морщинистых лиц, пристально следили за всем происходящим. Молодые люди что-то шепнули служанке, отчего та остановилась и не преминула высказаться в ответ, — один из парней тут же залился краской. Одежда, по большей части грязная, была надета слоями и служила скорее не для тепла, а для выставления владельца напоказ.
Изауре все это казалось отвратительным. И она поспешила бы проследовать за Вионной вверх по лестнице, если бы не одно «но». Старушки и приятели покрасневшего юноши, да и практически все остальные смеялись. Отовсюду слышался то искренний смех, то хихиканье, то громогласный гогот. Это был смех. Изаура сразу догадалась, что это смех, но никогда еще ей не приходилась встречать столько смеха в одном месте. Это заставило ее улыбнуться.
Вионна дернула девушку за руку:
— Пойдем, говорю!
Серебристые глаза Изауры сверкнули:
— Да, иду, прости меня.
Принцесса Авролана молча скользнула вслед за Вионной. Но не для того чтобы выслушать ее полезные указания, а чтобы подольше, хоть на пару мгновений, насладиться смехом, слышащимся снизу. Королева пиратов провела ее по лестнице наверх, а затем вниз по узкому проходу. Женщина распахнула дверь, а потом, вынув из настенного канделябра свечу, зажгла от нее лампу на небольшом столике рядом с кроватью.
Изаура вздрогнула. Размеры комнаты ее вполне устроили: помещение оказалось небольшим и по размерам напоминало типичную комнату жителя Авролана. Такое помещение проще протопить. Но вот низкая постель из соломы, где ей предполагалось спать… Тонкое одеяло было наброшено на еще более тонкий матрац. Специфический запах, исходящий от заплесневелой соломы, обволакивал комнату, перебивая запах горящего в светильнике масла. Высокий потолок — тоже не самый удачный вариант, ведь весь теплый воздух поднимется наверх. Но положение все же спасали потоки тепла, проникавшего через щели в половицах снизу, из общей залы.