Изаура указала на матрац:
— Он грязный.
Вионна нагнулась и фыркнула:
— Ему всего несколько недель. Вреда от него вам не будет.
— Но я не желаю спать на нем.
Вионна выпрямилась. На ее лице мелькнуло презрение:
— Тогда я останусь в этой комнате, а вы можете занять другую.
Через коридор напротив обнаружилась еще одна столь же потрясающе удобная комната: правда, матрац в ней оказался на самом деле толще, а солома в нем — свежее. Вионна демонстративно обнюхала солому, а потом театральным жестом указала на матрац:
— Возможно, этот больше вам по душе, принцесса.
— Возможно. — Изаура села на край кровати. — Я устала. Можете зайти ко мне позже.
Королева пиратов кивнула:
— Как прикажете, — тщательно скрываемое презрение все же чувствовалось в ее словах. — Позже мы можем разведать обстановку, если пожелаете.
Изаура кивнула и легким взмахом руки приказала женщине выйти из комнаты:
— Это меня порадует.
Королева пиратов широко зевнула и, прикрыв рот рукой, медленно прошествовала к двери. Выйдя, женщина плотно закрыла ее за собой. Изаура услышала, как хлопнула дверь напротив, и тихонько улыбнулась. Жест, которым она приказала Вионне выйти, вызвал чары, установившие связь между двумя спутницами. Они ослабили силы Вионны, а Изаура ощутила мимолетное желание пиратской королевы сказать тем молодым людям из общей комнаты нечто такое, что заставит их покраснеть еще раз. Эти же чары наделили Вионну усталостью Изауры, а принцесса Авролана ощутила прилив бодрости, будто бы проспала несколько часов.
Изаура понимала, что пользоваться магией без согласия Вионны не совсем по-дружески. Но ведь Вионна ей вовсе не друг. Принцесса специально преувеличила свое недовольство по поводу соломенной постели, чтобы у Вионны появилась причина не любить ее. Королева пиратов определенно не желала быть эскортом принцессы и считала ее нежным цветком севера, которому совершенно не стоило появляться на юге.
Изаура не таила никаких иллюзий по поводу своей неопытности, но вместе с тем знала, что это совсем не значит, что она дура. Онa многому уже научилась и научится гораздо большему, и презрение со стороны Вионны едва ли можно назвать хорошим уроком. Кайтрин хотела, чтобы ее дочь побывала в Южных Землях и побольше узнала о них, но под надзором проводника Изаура вряд ли сможет получить все необходимые сведения.
Жестом погасив лампу, Изаура вышла в коридор. Проскользнув мимо двери в комнату Вионны и сдержав улыбку при звуках храпа, доносившегося изнутри, принцесса побежала вниз по лестнице. Мужчина, поднимавшийся ей навстречу, прижался спиной к стене, чтобы уступить ей дорогу. Но, оказавшись в коридоре, он уже забыл о пробежавшей мимо девушке. Изаура миновала входную дверь и очутилась на темной улице, оставив парочку, расположившуюся в общей комнате прямо у двери, дрожать и гадать, откуда же взялся сквозняк.
Следы ботинок на снегу могли выдать ее присутствие, поэтому Изаура выбирала улицы и дорожки, где снег был утрамбован прохожими. Принцесса достаточно хорошо видела в темноте и не стала использовать магию для улучшения зрения. Она жалела, что повсюду лежит снег, который не позволяет разглядеть, что же лежит в кучах мусора, попадающихся на каждом углу. То немногое, что она смогла увидеть, когда двое оборванцев рылись в одной из таких куч, считалось бы настоящим кладом в Авролане: несколько полезных деревяшек, кусочки еды, разные железяки.
Бродя под покровом ночи, когда тепло дня давно уже прошло, Изаура наблюдала, как город словно бы замедляется, словно бы готовится к зимней спячке. По улицам сновали люди. Они заходили в общественные заведения, из которых непрерывно доносился смех. Желтый свет и мерцающие тени мелькали на снегу. Ночь не была очень морозной, и девушке ничто не мешало. Однако Изаура все же ощущала некий холод.
Она сразу же узнала это чувство, оно было ей хорошо знакомо. В Авролане оно часто сопровождало принцессу. Между Изаурой и ее соотечественниками существовала некоторая дистанция. Сулланкири относились к ней с глубоким уважением, что исключало близкие отношения. Нефри-леш мог шутить над принцессой или сочинять стишки, но она знала, что он делал это по принуждению, а не из любви к ней. Нескарту мог похвалить ее магические способности, но никогда не проявлял по отношению к ней нежность, даже ту, что испытывал к своим ученикам.