Молодой маг поднял голову:
— Откуда вы это знаете? Я действительно не применял таких заклинаний. Но вы вряд ли можете знать, что творится у меня в голове.
— Ха!
Этот негромкий возглас заключал в себе не столько насмешку, сколько удивление. Бок тоже издал нечто подобное и принялся тихонько посмеиваться, пока взмах пальца не успокоил его.
Рим поерзал на стуле и, опершись локтями на стол, сцепил пальцы вместе:
— Вы воспитывались на Вильване, а следовательно, знаете, что Вильван уже не тот, что прежде. Во времена Урулфа Кируна магия преподавалась по-другому и воспринимали ее иначе. Благодаря этим особым методам и необычному пониманию магии, кто-то, вроде Кируна, мог делать то же, что делал он. Кирун хорошо разбирался в магии, чтобы создать подобное заклинание, и вы знаете, что в этом заклятии присутствует магия и эльфов, и урЗрети. Подумайте же теперь вот над чем, Керриган Риз. Вы — уникальный и достаточно опытный маг. Но как же человек, да еще много столетий назад, мог создать подобное заклинание? Более того, сейчас вы единственный на Вильване, кто смог научиться искусству исцеляющей магии. Вам нет еще и двадцати, а вы можете делать то, что маги в четыре раза старше вас не могут. Знаете почему?
Керриган начал было говорить, что они просто не могут понять магию такого рода, но тут же понял, что это вранье:
— Им не дали необходимых знаний?
— Не только. Им внушают, что они не могут научиться подобным заклинаниям. После Кируна, после кровавой резни Вильвану нужно было навести порядок в своем обществе, иначе мир уничтожил бы его. Людям запретили заниматься тем, чем они занимались раньше, и через два поколения люди-маги оказались просто калеками.
— Почему же тогда я могу делать подобные вещи?
— Вместо того чтобы тушить огонь, они решили его поддерживать. Но они боятся тебя, — Рим положил руки на стол. — И у меня есть причина бояться тебя из-за еще одного пятна на тебе. Как далеко зашел ты, следуя дорогой Кируна?
— Ничего, ничего я не делал, — Керриган вскинул руки, одеяло упало с плеч. — Кроме того заклинания, — а я и не знал, что оно принадлежит Кируну, — я ничего не делал.
Хозяин пристально взглянул на него:
— Если это правда, почему же тогда рядом с вами всегда попахивает Короной Дракона?
Керриган колебался:
— Я не знаю…
Рим встал. Руки его, опиравшиеся на стол, полыхнули пламенем, от которого на столе остался почерневший круг:
— Не лгите мне, мальчик. Вы же не думаете испытывать мое терпение. Рассказывайте, что знаете.
— Но вдруг вы работаете на Кайтрин!..
Маг в маске рявкнул что-то на непонятном языке. Бок подпрыгнул в своем углу, и на его длинной левой руке вдруг выросли шипы. УрЗрети пополз в сторону Керригана.
— Бок, нет!
Маг проследил, чтобы слуга вернулся обратно на свое место. Как только урЗрети снова оказался в углу, прижав руку-булаву к груди, Рим вновь взглянул на Керригана:
— Адепт Риз, вы либо установили с фрагментами Короны Дракона связь, причем долгую и тесную, либо вы трудитесь над созданием собственной Короны Дракона. И то и другое — безумие для столь юного мага. Первое может убить вас, второе убьет без сомнения, и я приложу к этому руку. Так скажите, мне убить вас или помочь остаться в живых, чтобы вместе положить конец этому безумию?
ГЛАВА 26
Первое, что почувствовал Уилл после пробуждения, — жгучую боль в горле. Он попытался сглотнуть, но это не помогло. Потом в горле защекотало, и он закашлялся, отчего боль стала резче. Парнишка выпрямился и быстро заморгал глазами. Левой рукой он опирался на соломенную подстилку, а правой обхватил горло.
Раздался звонкий вопль. Квик, который заплетал в косичку локон у виска Уилла, свалился с подушки и закрутился в воздухе. Отпущенная косичка хлестнула малыша, и тот кубарем отлетел к лодыжкам Уилла. Неуклюже приземлившись на голову, он скатился на бок.
Сприт тут же вскочил на ножки и попытался придать себе достойный вид, поправляя усики. Все усилия пропали даром, что заставило рассмеяться Дрени, Ломбо и Пери. Все трое находились в комнате и теперь изо всех сил старались сдержать веселье. Безрезультатно.
Уилл тоже было засмеялся, но тут же почувствовал, будто кинжал пронзил его горло. Он со стоном повалился обратно на кровать. Грудь затрясло от смеха, тело принялось извиваться, а обе руки судорожно обхватили горло. Мальчик хотел перестать смеяться и прекратить боль, но у него не получалось.