– Тьфу! Мой, наверное, был полутроллем… – пожаловался Карамон, отмахиваясь от неприятного запаха.
– Скажи спасибо, что не чистокровным, – буркнул Танис, пытаясь разобраться в сложной системе застежек и пряжек. – Лучше помоги: ты ведь привык к доспехам…
– А то как же, – и Карамон, ухмыляясь, помог Танису облачиться в броню. – Эльф в латах! И куда только катится мир?..
– Да уж, невеселые времена, – пробормотал Танис. – Так когда, говоришь, мы встречаемся с капитаншей, о которой говорил Уильям?
– Он говорил, что лучше всего прийти на рассвете и обещал, что мы найдем ее на борту.
– Зовите меня Маквестой Кар-Тхон, – женщина держалась спокойно и деловито. – Однако, сдается мне, мало похожи вы на офицеров ихней армии. Или они что, теперь уже и эльфов берут?
Танис, покраснев, медленно стащил с головы офицерский шлем:
– Неужели это настолько заметно?..
Женщина пожала плечами.
– Другой, может, ничего и не заметил бы, – сказала она. – Борода, конечно, помогает, – ты, наверное, полуэльф? – а шлем прячет уши. Но если ты не обзаведешься маской, эти твои прелестные миндалевидные глазки как есть тебя выдадут. С другой стороны, вряд ли дракониды станут особо заглядывать тебе в глаза… Маквеста разглядывала его, положив на стол ногу в морском сапоге. Танис расслышал сдавленное хихиканье Карамона и зарделся пуще прежнего. Они сидели в капитанской каюте на борту корабля, называвшегося «Перешон», а напротив восседала сама капитан. Маквеста Кар-Тхон была дочерью темнокожего народа, населявшего Северный Эргот. Десятки поколений ее предков бороздили моря, и распространенное суеверие гласило, будто они понимали язык дельфинов и морских птиц. Глядя на Маквесту, Танис поневоле вспоминал Тероса Железодела. Кожа сидевшей перед ним женщины была блестяще-черной, курчавые черные волосы сдерживал золотой обруч на лбу. Карие глаза прямо смотрели на Таниса, мерцая, как и кинжал на поясе, сталью.
– Мы пришли к тебе с деловым предложением, капитан Ма… – Танис запнулся, выговаривая непривычное имя.
– Не сомневаюсь, – ответила женщина. – Кстати, можете называть меня просто Мак. Да, не будь при вас письма от Свинорылого Уильяма, я бы и разговаривать с вами не стала. Но он пишет, что ребята вы надежные и деньги у вас есть, так что перейдем к делу. Так куда вы направляетесь? Танис переглянулся с Карамоном. В этом-то и состояла загвоздка, К тому же Танис был не вполне уверен, стоит ли вообще кому-то знать, куда они направлялись. Палантас был столицей Соламнии, Санкрист же – известным прибежищем Рыцарей…
– А ну вас, в самом-то деле! – огрызнулась Маквеста, заметившая его нерешительность. – Либо вы мне доверяете, либо – катитесь отсюда!
– А стоит тебе доверять? – спросил Танис.
Маквеста подняла бровь.
– И много у вас денег?
– Денег хватит, – сказал Танис. – Скажем так: мы идем на север и огибаем мыс Нордмаар. Если к тому времени у нас не возникнет желания расстаться друг с другом – двинемся дальше. Если же возникнет – мы расплатимся с тобой, и ты высадишь нас в каком-нибудь тихом местечке…
– Например, в Каламане, – Маквеста откинулась на стуле. Казалось, происходившее забавляло ее. – Этот порт безопасен… Если только есть еще таковые на свете. Значит, половина вперед, остальное – в Каламане. Дальше будем договариваться отдельно.
– В случае благополучного прибытия в Каламан, – поправил ее Танис.
– Кто может поручиться? – пожала плечами Маквеста. – В это время года океан частенько штормит… – И она томно поднялась на ноги, потягиваясь, точно кошка. Карамон глядел на нее с восхищением. – По рукам, – сказала она.
– Пошли, покажу вам корабль.
И она вывела их на палубу. Как ни мало смыслил Танис в кораблях, даже и ему «Перешон» показался отлично снаряженным и любовно ухоженным Маквеста же начала рассказывать о корабле, и ее голос, только что звучавший холодно и отчужденно, враз потеплел. Она говорила о своем судне примерно так, как Тика о Карамоне. И Танис пришел к выводу, что «Перешон» был и оставался пожизненной любовью капитана Кар-Тхон.
На палубе было пусто и тихо; по словам Маквесты, команда во главе с первым помощником была на берегу. Единственной живой душой на борту оказался чинивший парус матрос. Когда они проходили мимо него, он поднял голову, и при виде чешуйчатых лат его глаза испуганно округлились.
– Ночеста, Берем, – успокоила его капитан. И рубанула рукой воздух, указывая на Таниса с Карамоном: – Ночеста. Пассажиры. Деньги… Матрос кивнул и вновь углубился в работу.
– Кто он такой? – тихо спросил Танис Маквесту, когда они возвращались в ее каюту, чтобы завершить дело.
– Кто, Берем? – оглянулась она. – Мой рулевой. Вообще-то я не слишком хорошо его знаю. Появился здесь несколько месяцев назад… Ему нужна была работа, вот я его и взяла – палубу мыть. Ну, а потом мой рулевой погиб при небольшой размолвке с… Неважно с кем, и этот парень схватил штурвал и показал себя рулевым еще почище того, прежнего. Правда, со странностями. Немой, ни слова не говорит. И на берег не сходит, если можно без этого обойтись. Сам написал мне свое имя в корабельном журнале, а то бы я и того не знала… Ну, а тебе-то в нем что? – спросила она, заметив пристальный взгляд Таниса, устремленный на моряка.
Берем был высок и хорошо сложен. На первый взгляд его можно было посчитать человеком средних лет – по людским меркам. Волосы у него были седые, а чисто выбритое лицо покрывал глубокий моряцкий загар. Но ясные, блестящие глаза могли бы принадлежать юноше. Такими же были и руки, державшие парусную иглу, – сильные, с гладкой молодой кожей. Эльфийская кровь, сказал себе Танис. А впрочем, черты лица…
– Где-то я его видел, – пробормотал Танис. – А ты, Карамон? Не припоминаешь?
– Да брось ты, – отмахнулся богатырь. – Уж кого только мы за этот месяц не видели. Может, на выступление приходил…
– Нет, – покачал головой Танис. – Посмотрев на него, я почему-то сразу подумал о Пакс Таркасе… О Стурме…
– Слушай, полуэльф, у меня куча дел, – сказала Маквеста. – Долго ты еще будешь пялить глаза на человека, занятого, в отличие от тебя, делом?
И она проворно спустилась в люк. Карамон неуклюже последовал за нею, громыхая латами и вложенным в ножны мечом. Танис тоже шагнул к люку, но потом все-таки оглянулся. И встретил странный, пронизывающий взгляд моряка…
– Ну ладно, ступай к нашим в гостиницу, а я пойду закупать припасы.
Выйдем в море, как только корабль будет готов. Маквеста говорит – дня этак через четыре…
– Я бы не отказался и пораньше… – пробормотал Карамон.
– Кто бы возражал, – отозвался Танис угрюмо. – Я тоже предпочитаю, чтобы драконидов кругом сшивалось поменьше. Однако делать нечего: надо ждать прилива или чего-то в этом роде. Значит, иди в гостиницу, и пускай все будут готовы. Да скажи брату, пусть запасется этим своим сеном для питья: небось, долго в море пробудем. А я, должно быть, подойду через несколько часов, как только все куплю… И Танис зашагал по запруженным толпой улицам Устричного. Никто на него, переодетого офицером, особого внимания не обращал. Танис, впрочем, с удовольствием избавился бы от лат: в них было тяжело и жарко ходить. Мало-помалу у него начало чесаться все тело. К тому же надо было не забывать отвечать на приветствия гоблинов и драконидов. Постепенно он пришел к выводу, что придушенные ими наемники, должно быть, занимали видные должности. Эта мысль отнюдь его не обрадовала. Чего доброго, кто-нибудь узнает доспех… С другой стороны, обойтись без лат было невозможно. Драконидов на улицах сегодня было еще больше обычного. В воздухе Устричного витало некое напряжение. Большинство горожан сидело дома, многие магазины были закрыты, и только таверны, как обычно, стояли с распахнутыми дверями.
Минуя одну за другой закрытые лавки, Танис начал беспокоиться, удастся ли ему купить все необходимое для дальнего плавания по океану… …Он в глубокой задумчивости смотрел на очередную запертую дверь, когда чья-то рука внезапно схватила его за горло и опрокинула наземь. Неожиданное падение вышибло воздух из легких. Танис сильно ударился головой о мостовую, и боль на какой-то миг помрачила разум. Инстинктивно он лягнул нападавшего ногами, но хватка у того была крепкая. Он почувствовал, как его волокут в переулок… Танис затряс головой, пытаясь прогнать плававший перед глазами туман и разглядеть обидчика. Им оказался… Эльф! Одежда его была изорвана и грязна, точеное лицо – искажено ненавистью и горем. Он стоял над Танисом, держа наготове копье.