— Что значит «у вас» и «напряженка»?…— не понял Поганец.
— А то и значит, что в Поднебесной владению магией научиться нельзя!
Я чуть помолчал, чтобы бедняга Сю проникся моим ответом, а потом принялся объяснять подробности:
— Я ведь тоже думал поступить в ученики к одному из Великих магов Поднебесной, но сегодня днем Шан Те объяснила мне, что Великие маги Поднебесной не берут учеников, просто потому что ничему не могут их научить. Чужие заклинания в вашем Мире использовать невозможно — маг должен сам почувствовать необходимое заклинание, сам его составить и сам произнести, Ну а результат, как я понял, зависит только от магической силы и таланта самого мага. И знаешь, я верю девчонке, в конце концов, ее отец тоже маг… Она даже сказала, что чужое заклинание может высосать из не слишком сильного мага всю его ци!…
— Ох!!! — испуганно охнул Поганец. — Храни меня Желтый Владыка!!!
— Ты чего так испугался?… — поинтересовался я.
— Да ты представляешь, что случится с живым существом, если из него уйдет вся ци?!
— Ни в малейшей степени… Мне, знаешь, как-то ни разу не приходилось терять всю свою ци разом.
— Конечно, не приходилось, — как-то слишком уж угрюмо буркнул Поганец. — Иначе сейчас ты здесь не рассуждал бы!…
— Так что бывает с живым существом, потерявшим ци? Оно умирает?…
Однако Поганец не торопился с ответом. Притаившись в своем углу под оконным проемом, он долго молчал, и мне подумалось, что он уснул. Но спустя несколько минут он вдругзаговорил:
— Вообще-то никто не знает, что происходит с человеком, потерявшим ци. Наблюдений очевидцев, на себе испытавших этот феномен, как ты сам понимаешь, нет и быть не может. А вот те, кто наблюдал этот процесс со стороны… Они, знаешь ли, ничего не желают рассказывать… Просто молчат об увиденном! Так что простым обывателям вроде меня приходится довольствоваться теоретическими рассуждениями ученых людей… А они слишком противоречивы и расплывчаты — все больше «вполне вероятно», «скорее всего» да «надо думать»!
— Интересно!… — медленно протянул я.
— Интересно… — согласился Поганец. — Только проводить такой опыт на себе я бы очень не хотел!…
Он немного помолчал, а потом, заканчивая разговор, проговорил со вздохом:
— Значит, маг из меня не получится!…
— А ты хоть как-то ощущаешь магическое поле этого Мира? — поинтересовался я.
— Магическое поле?… — переспросил малыш, помолчал, словно прислушиваясь к себе самому, а потом снова вздохнул: — Ничего я не ощущаю… кроме… пожрать хочется!
— Да… — усмехнулся я. — Это немного не то ощущение, которое требуется… Видимо, ты сделал правильный вывод — маг из тебя не получится…
Теперь уже я немного помолчал, прежде чем задать последний вопрос. Мне вдруг стало очень грустно от необходимости его задавать.
— Значит, ты теперь… не будешь моим учеником?…
— Это почему? — удивился он. — Мне с тобой интересно, и потом, у тебя и кроме магии есть чему поучиться!
Он заворочался, видимо, укладываясь поудобнее, и совсем уже неразборчиво бормотнул:
— Спать пора… Пусть таньган хранит тебя во сне, а диша позабудет о тебе…
Я хотел спросить, кто такие таньган и диша, но решил, что этот вопрос вполне может подождать завтрашнего дня. Снова уставившись на звезды за окном, я задумался о том, что может ждать меня завтра в этом странном Мире… и заснул… Этой ночью мне приснился Второй сон. Я, совершенно нагой, стоял рядом с нашим домиком и смотрел на главное здание приютившего нас храмового комплекса. Окна всех трех его этажей были подсвечены изнутри каким-то странным голубоватым, переливающимся светом, и из них негромко доносились писклявые звуки флейты и глухие удары в барабан. Вряд ли это можно было назвать музыкой, хотя определенный ритм в этих звуках был.
Затем мой взгляд задержался на большом полотнище красного шелка, подвешенном справа от входа в здание и подсвеченном каким-то непонятным образом. На этом полотнище красовались изящные иероглифы, выведенные золотом и складывающиеся в изречение «Пусть ваши мысли будут достаточно черными, а дела — достаточно гнусными».
Прочитав и поняв прочитанное, я медленно повернул голову и увидел, что по центральной аллее от широких ворот под двускатной крышей к главному зданию двигается целая процессия! Кого в ней только не было — черные, рыжие, красные, серо-голубые, зеленовато-коричневые юркие лисы, волки со вздыбившейся шерстью самых разных оттенков серо-бурого цвета, небольшие бурые и черные медведи, тигры в своей праздничной полосатой раскраске, молодые мужчины и женщины, похожие на обезьян одноногие и однорукие карлики, грубо распихивающие окружающих. Порой над этим фантастическим шествием пролетали стайки несуразного вида птиц, порой в толпе образовывались «пустоты», и в этом свободном пространстве гордо вышагивал здоровенный паук или скорпион, стремительно извивалась змея или тяжело прыгала жаба.
Все это скопище двигалось на удивление бесшумно и исчезало в главном здании, проходя сквозь распахнутые настежь двустворчатые двери, покрытые желтым лаком.
Несколько минут я наблюдал за этим шествием, и вдруг над самым моим ухом раздался негромкий женский голос, похожий, как мне показалось, на голос Шан Те:
— Ну, как тебе нравятся твои «добрые братья»?
Мне сразу стало ясно, что «добрые братья» — просто часто употребляемое прозвище и что на самом деле участники этого шествия имеют другое, более точное, наименование.
— Добрые братья? — переспросил я. — Кого ты имеешь в виду?
— Да вот всех их… — ответил голос. — Смотри… смотри… редко кому удается увидеть сразу почти всех демонов Поднебесной! Если ты узнаешь среди них своего, ты сможешь стать просветленным.
— Узнать своего?… — переспросил я. — Но может быть, он уже прошел?… Может быть, он уже в… храме?…