— Четырех, — после небольшой паузы ответил я. — Двух посмирнее в паланкин и двух под седло.
— Прекрасно!… — довольно воскликнул толстый Ли Сун, сейчас у меня имеется шесть лошадей на продажу, так что вы сможете выбрать из них тех, которые вам больше понравятся!
Он повернулся в сторону сараев и громко крикнул:
— Сыма!… Сыма Жуй!…
Через секунду на зов выскочил тощий длинный мужичок в затасканном халате и, промчавшись по двоу, застыл перед толстяком.
— Это — Сыма Жуй, — представил его хозяин конюшен. — Мой главный конюх.
Потом, повернувшись к своему работнику, он деловито проговорил:
— Покажешь господам лошадей, предназначенных на продажу!… Хорошо покажешь, подробно!…
И, махнув рукой, господин Ли снова повернулся к нам:
— Прошу вас, господа, на террасу… Там мы сможем удобно устроиться, и оттуда все достоинства моих лошадей вы увидите наилучшим образом!
Я оглянулся и увидел, что на уровне второго этажа дома проходит крытая галерея, опирающаяся на врытые в землю столбы. На галерею вела довольно крутая лестница, к которой и повел нас хозяин. Поднявшись по лестнице, мы оказались на большой веранде, отделанной темным деревом и украшенной большим количеством маленьких бумажных фонариков, качавшихся под легким ветерком, продувающим веранду. Мы расселись вокруг небольшого стола, и хозяин неожиданно громко хлопнул в ладоши. В дальнем конце веранды распахнулась неприметная дверь, и оттуда вынырнули трое слуг с подносами. Через минуту стол был уставлен мелкими тарелочками с закусками, засахаренными фруктами, печеньем и масляными палочками. Кроме того, были выставлены два кувшинчика с вином и два керамических чайничка красной глины.
Ли Сун с улыбкой указал на стол и прогудел:
— Прошу не стесняться, господа, закуска нашему делу не помеха!…
— Не помеха… — согласился Поганец и, не чинясь, налил себе в чашку вина. Я и Вэнь Ди предпочли чай.
— Выводи!! — гаркнул басом хозяин конюшен, и через мгновение тощий конюх вывел во двор прекрасного гнедого жеребца с белыми бабками. Конь был высок, тонконог и, судя по тому, как горел его глаз, горяч. Кося на бегущего рядом конюха, он неторопливой размашистой рысью пересек двор и был остановлен прямо под верандой.
— Ну разве это не красавец?… — довольно воскликнул Ли Сун.
Мне, признаться, жеребец очень понравился, но, взглянув ненароком в сторону Поганца, я увидел, что тот озабоченно морщит свой мохнатый лоб.
— А можно провести его по кругу… Ну… вокруг двора!… — пропищал малыш и, не отводя глаз от лошади, прихлебнул из чашки.
— Конечно! — воскликнул хозяин и, привстав, перегнулся через перила. — Сыма, проведи лошадь по кругу… И не слишком торопись!
Конюх молча кивнул и потянул коня за узду в сторону. Мы внимательно смотрели, как жеребец, мелко перебирая передними ногами и потряхивая гривой, вышагивал рядом с долговязым худым Сымой и явно не понимал, почему ему не дают понестись вскачь.
Когда жеребец проходил по противоположной стороне двора, Поганец вдруг глубокомысленно кивнул и буркнул себе под нос:
— Да!… Так оно и есть!…
— Ну как, берете?… — повернулся к нам Ли Сун. Ответить я не успел, поскольку, опередив меня, Поганец пропищал своим резким фальцетом:
— Мы посмотрим всю шестерку и после этого определимся!…
— Ну что ж, разумно… — согласился хозяин конюшен и крикнул: — Сыма, выводи следующих!…
Конюх увел жеребца в конюшню и буквально через минутy вывел пару, причем, как в песне поется, — пару гнедых! Эти лошадки были спокойны и неторопливы, они не косили огненным глазом, как первый жеребец, они смотрели на мир доброжелательно и открыто.
Конюх, памятуя о требовании потенциальных покупателей, повел лошадей по кругу, и я, глядя на эту пару, дивился насколько они похожи, ну просто близнецы!
— Так, так, так… — возбужденно заверещал Поганец, — а ну-ка подведи их поближе!…
Конюх вдруг остановился и с каким-то испугом посмотрел на хозяина. Тот глянул веселым глазом в сторону Поганца и прогудел:
— Сказано, подвести, значит, подведи!…
Сыма потащился через двор к веранде, и лошадки послушно двинулись за ним. Подойдя чуть ли не под самую веранду, конюх остановился и стоял неподвижно до тех пор, пока писклявый малыш не скомандовал:
— А теперь бегом два круга!
Уже не споря и не ожидая повторного приказа от своего хозяина, конюх потрусил вокруг двора, таща за собой лошадок.
Двух кругов они не сделали, когда Поганец заорал во всю силу своего фальцета:
— Все!… Выводи следующих!
Я забыл про чай и закуски, наблюдая за «работой» Поганца. Чего он только ни придумывал — и на лошадь конюха заставлял залезать, да не просто так, а задом наперед, и лавки лошадям поперек дороги ставить, чтобы те через них прыгали, и по второму-третьему разу одних и тех же одров выводить, как он говорил, «для освежевания впечатления». Короче, устроил он конный цирк чуть ли не на час, но, правда, цирк весьма и весьма занимательный, я даже немного огорчился, когда мой… «кассир» заявил запаренному хозяину лошадей, что теперь ему все ясно.
Пристально посмотрев на меня, Поганец утомленно вытер свой мохнатенький лобик и пропищал:
— Ну что, учитель, определился с лошадками?… Каких брать будем?!
Я, признаться, растерялся от такого вопроса, а потому несколько неуверенно протянул:
— Ну-у-у… Я думаю…
— Вот именно! Я с тобой полностью согласен! — энергично кивнул Поганец и тут же повернулся к Ли Суну: — Значит, так, мы возьмем того хромого, у которого белые чулки на ногах нарисованы…
Увидев совершенно ошалевшую, ничего не понимающую физиономию лошадника, Поганец недовольно пояснил:
— Ну того… мерина, что нам первым показали! Затем пару гнедых двойняшек… Хотя они обе и с запалом, ну да мы их сильно гонять не собираемся!… Ну и, пожалуй, чалую кобылку с подвязанным хвостом и шиньоном в гриве! Я думаю, лишай у нее все-таки вывели, так что… рискнем!
Дородный Ли вдруг затряс головой, так что украшавшая ее шляпа спорхнула на пол. Вслед за этим он выскочил из-за стола, и по двору раскатился его басовитый рев: