Несмотря на всю порывистость и нелюбовь к длительным концентрациям, лорд Эдвард был слишком опытным боевым магом, чтобы не принимать в расчет двуликую природу мироздания. И, как известно, не брезговал обильно черпать из внешних источников, дабы внутренние не знали недостатка или застоя.
Однако сам Кристофер со временем пришел к выводу, что подобный подход — не лучшее решение проблемы. Нестабильность равновесия не позволяет энергетическим вибрациям набрать высочайшую частоту. Вдобавок, маг делается подвластным неким внешним факторам: любое событие так или иначе влияет на внутренний баланс, возбуждая одну или другую половину энергии.
Мужчина не однажды размышлял над всем этим. Особая мысль зрела в нем многие месяцы, даже годы, постепенно подтачивая стены осторожности и здравого смысла. И наконец овладела без остатка! Аристократ утвердился в идее, что великому заклинателю нужно равно очистить разум, дух и тело — и отсечь всё, что влияет извне. Полностью освободиться от пагубных желаний, пристрастий или зависимостей — и достигнуть абсолютного внутреннего совершенства. В этом случае будет открыт доступ к магическим энергиям немыслимой силы и частоты.
Это становилось возможным только если отрешиться от основополагающего постулата разделения энергии. Отказаться от самой идеи поиска предательски ускользающего баланса. Отказаться от бесконечной, безнадежной гонки за равновесием — призрачным, недостижимым… И, как бы ни было трудно, стать воплощением этого равновесия.
Стать сверхчеловеком.
…Говорят, в божественном райском саду Изначальный пребывал один, и долго так коротал свою вечность. Однако, питая интерес к разнообразию, однажды он разделился сам в себе и дал начало человеческому роду. Точнее, как с неудовольствием выразился бы премьер Ледума, положил начало бесконечным человеческим страданиям.
Так появился на свет человек — слабый, несовершенный, потерявший силу бога. Представитель самой младшей, самой неразумной из рас.
Мужчина и женщина, каждый — ущербная половина божества, утратившего божественную сущность.
Как ни старался, а Кристофер не мог понять старого культа поклонению Изначальному. Допустим, Изначальный — Творец, который создал людей, но, помилуйте, ведь он создал их несовершенными, с первых же дней обреченными на муки! Так ребёнок, родившийся с уродством, не имеет никаких шансов прожить полноценную жизнь. В представлении Кристофера всё это напоминало скорее издевательство, насмешку, чем действия заботливого и мудрого божества. Жестокий эксперимент, сотворенный исключительно от скуки.
Творение было подобно Творцу, но только наполовину. Кроме того, исчезло и свойственное Изначальному состояние наполненности, взамен подарив одиночество и неутолимую тоску по любви.
Людям был дарован путь. Непростой, тернистый, он предполагал свободу выбора и тяжесть всей ответственности за него. Любовь же… любовь отныне сделалась недостижима. Лишь соединяясь на краткий миг со своею противоположностью мог познать человек состояние блаженства и гармонии, которые были присущи Изначальному до разделения. В своем счастье человек становился зависим от других.
Единственным разумным выходом из тупика Кристоферу представлялось объединить в самом себе два полярно противоположных начала и вернуть божественную сущность. Таким образом человек мог бы подняться над своей однобокой, половинчатой природой: выйти за пределы прежнего «я» и превратиться в высшее существо. Таковыми, например, являлись драконы — сверхсоздания, не имеющие ни пола, ни возраста, чье безграничное бытие продолжалось и за пределами физического тела.
А может, и сам Изначальный был одним из могущественных древних драконов? Выжив из ума, он возжаждал новых ощущений и разделил когда-то единую энергию на две противоположности… Но, конечно, этого никто и никогда не выяснит наверняка.
Говорят, и сейчас драконы ходят где-то по земле и некоторые люди могут узнать их под личиной себе подобных. Мужское и женское сочетаются в ящерах, сплавляясь и растворяясь друг в друге; в этом горниле рождается совершенно особенная двуединую сущность, превосходящая сумму своих слагаемых.