Никогда прежде аристократ ни над кем не держал зонта и беспокоился, как бы сделать это должным образом, в наиболее обходительной манере. Если быть до конца откровенным, он вообще крайне редко держал зонт своею рукой, особенно такой громоздкий и тяжелый, — на этот случай у господ имелись слуги.
Лорд вдруг обернулся и внимательно посмотрел на приближенного.
— Ты боишься? — очень странным голосом спросил он, наблюдая, как гладкие волосы премьера намокают, а по лицу, подобные слезам, медленно ползут крупные алые капли. — Боишься всей этой крови?
Как известно, Кристофер был страстным поклонником чистоты, на дух не перенося малейшую неопрятность, не то что грязь. Несмотря на эту своего рода манию, большой купол зонта, разумеется, был распахнут только над лордом, сам же премьер оставался чуть позади, под этим нечистым дождём.
— Мой повелитель проницателен, — аристократ выглядел слегка сконфуженно: вопрос застал его врасплох. Темные ресницы дрогнули и, замявшись, приближенный опустил глаза. — Я… не боевой маг и непривычен к виду крови…
Кристофер имел множество талантов, но утончённой натуре его решительно не подходило ремесло боевого мага — путь убийств, путь грубого насилия.
Премьер смешался, но только на один миг. Как потомственный аристократ, он был приучен держать лицо, приучен «вкушать горькое» — с вежливой улыбкой справляться с трудностями. Делать то, что следует, даже если это не по нраву, и не подавать виду.
— Я должен извиниться, милорд. Поведение вашего покорного слуги совершенно недопустимо.
Усмехнувшись, правитель одним движением притянул его ближе, позволив укрыться рядом с собою под ажурным куполом.
— Не нужно страха.
Перехватив длинную, сделанную из сапфира рукоятку, лорд Эдвард устроил зонт повыше и поудобнее. Последовавший за этим жестом Кристофер и не подумал убрать свою руку, чтобы не оказалось ненароком, что суверен города самолично держит над ним зонт.
До чего же неловкая и опасная ситуация!
— Если такова воля милорда, я повинуюсь ей.
Двое посмотрели друг на друга.
Время остановилось. Тьма стояла вокруг — полночь текла, полная крови. Белоснежный холст над их головами окрашивался мазками краповой гуаши, пальцы тесно сплетались на рукояти. В багровую тьму тонкой струйкой вливался аромат надушенных волос премьера, слабый, ломкий, как стебли засохших осенних трав. Знакомые нотки мускуса и лимонной вербены. Смутно примешивались они к плавающему в воздухе густому запаху крови, угадывались где-то на самом пределе обоняния.
Молчание повисло между ними почти зримо — серебристой кружевной вуалью, которая непременно должна быть сорвана. Но как решиться сорвать ее? Как решиться на откровенность?
И нужно ли, если главное ясно без слов.
Десять тысяч зимних ночей кряду не были так холодны, как сегодняшняя — и десять тысяч летних не были так горячи. Ночь словно бы и вовсе не наступала никогда прежде — сакральной ночью зерна чувств прорастали обильно и скоро, брошенные в жирный чернозем полнолуния.
Пусть остановится это мгновение, пусть будет вечно!..
Но, увы, идиллии не суждено было продлиться хоть сколько-нибудь долго: с каждой секундой лорд Эдвард чуял, как внутри набирает силу чудовищный хищный зверь. И с каждым вдохом сладкого кровяного воздуха он утрачивал над зверем контроль.
Наконец, не в силах больше смотреть в лицо своего фаворита, лорд перевёл взгляд вниз, загипнотизировано наблюдая, как пьянящий багряный дождь наполняет прозрачную вазу города.
— Это и в самом деле кровь, — в глубоком голосе его проявились бархатистые, отчего-то пугающие нотки. — Не иллюзия, не густое вино, не подкрашенная реагентами вода, а самая настоящая, реальная кровь. Как смог заклинатель добиться такого потрясающего эффекта?
Премьер задумался совсем ненадолго.
— Скорее всего, — предположил он, быстро проанализировав ситуацию, — маг использовал в качестве образца жертвенную кровь. Это могло быть крупное животное, а скорее всего нелюдь — кровь представителей старших рас намного более энергетически насыщена.
— Нет, — решительно отрезал правитель. — Разве возможно скрытно совершить в городе такой непростой и к тому же запрещенный ритуал? Разве возможно в полевых условиях не только расшифровать, но и воссоздать индивидуальный информационный код, заложенный в субстанции, которая считается материальным продолжением духа?
— Вы правы, это выглядит совершенно невероятным… — быстро согласился Кристофер. — Разве только… этот заклинатель очень опытен. И он… он использовал в ритуале свою собственную кровь.