Нередко Альварх проявлял снисходительность и позволял заклинателю вести себя с ним и говорить так, как только вздумается. Дерзость в манерах стража выходила из ряда вон и в какой-то степени забавляла ящера.
Кроме того, Альварх хорошо изучил свободолюбивую натуру беловолосого, дар и проклятие крови. Уже сам факт зависимости от кого-то оказывал сильнейшее воздействие на его психику. Если же давление увеличить, человек не выдержит: под натиском воли дракона он не согнется и будет сломлен.
Ужасная натура, неукротимая природа беловолосых — сражаться и побеждать. Невозможность же победы — равно как и невозможность смерти как избавления — серьёзно угнетает их дух. Приспосабливаться они не умеют.
Белого волка можно поймать и посадить в клетку, но это не сделает его верным псом. Белого волка можно искалечить или даже убить, но не подчинить своей воле. Тем не менее, Альварх не хотел лишаться великолепного, гордого зверя, да и кто в своем уме станет ломать принадлежащую ему редкую драгоценность?
Сломать — слишком легко, а потому оба частенько делали вид, что не замечают истинного положения вещей, и один из них не принадлежит другому.
— Жаль, я не успел посмотреть, как они отрасли с тех пор, как погибли Эрик и Эмма. И прекрасная Лидия, конечно же.
Ящер рассчитывал вызвать гнев, ткнув в проверенное больное место, но, к его удивлению, человек остался спокоен, даже равнодушен.
— Действительно, жаль, — бесстрастно проронил он. — Полюбуйся пока на портретах — последний закончили совсем недавно.
— Правда? Что ж, хорошо.
Альварх сощурил глаза. Прошло чуть более двадцати лет с тех пор, как он бывал в Ледуме в последний раз. Он ушел после казни примы, забрав с собою инфанту. Что ж, уже двадцать лет, как нет в живых Лидии, неудивительно, что ресурс старой любви иссяк. Лимит ненависти тоже, похоже, исчерпан.
Круг замкнулся.
В этом сильном сердце не осталось и памяти прежних чувств, не осталось сожалений. Значит, нет больше крючков, за которые можно вытянуть столь желанные эмоции.
Однако, всегда есть еще кое-что, чем страж может его насытить.
— Ты позволишь? — с преувеличенной учтивостью спросил дракон, вновь надеясь разозлить мага.
— Да, — голос раздался сухо, с прохладцей. — Утоли свою жажду.
Презрительный тон ответа был слишком не закрыт, слишком не замаскирован, чтобы остаться необнаруженным. Таким тоном нельзя говорить с драконами. Таким неосторожным тоном можно только усугубить своё положение, но лорд Эдвард едва ли уловил опасную перемену настроения своего собеседника.
Мальчик коротко рассмеялся и небрежно, одною рукой начал расслаблять, расстегивать мелкие пуговицы, длинной дорожкой сверкающие на высоком вороте лорда-протектора.
Пальцы путаются в серебряных завязках титульных одежд, в сложном кружеве нижней рубахи. Изящные пальцы эти венчают отточенные остро коготки. Лорд Эдвард знает: раны, нанесённые когтями дракона, практически не заживают, а потому предусмотрительно не совершает резких движений и вообще — практически не дышит. Страж не может перечить желаниям дракона. Альварх снова смеётся. Алые розы покачиваются в его волосах.
Если бы хотел, дракон мог бы разорвать, сдернуть всё лишнее одним рывком, но ему, очевидно, нравилась эта возня. Наконец, распотрошив многослойный наряд, ящер склонился к освобожденной от ткани шее, и дыхание его первым коснулось молочно-белой кожи.
Приоткрыты золотому взгляду скульптурные рельефы мышц. Под кожей призывно пульсирует ток сияющей крови. Альварх задерживает вдох, завороженный зовом жажды. Первородный драконий недуг снедает его: пульсации крови он видит так ясно, как если бы человек был из стекла. Дракон чуть медлит, продлевая щекочущий нервы момент, и, в конце концов, приникает к излому шеи, точно определив место выхода к поверхности крупной артерии.
Призывая всё отпущенное ему богами хладнокровие, лорд постарался отрешиться от происходящего и терпеливо переждать всю эту нарочитую выходку. Но, вместо ожидаемой боли от прокуса хищных зубов, маг ощутил лишь робкое, нежное прикосновение совсем еще юных губ.
Поцелуй дракона?
Это было что-то новое. Правитель поднял глаза и с растущей тревогой посмотрел на светоносное существо. Мальчик мягко улыбнулся ему, показав аккуратные, очень острые зубки. Запустив руку в золотистые локоны, он нащупал на стебле одной из роз длинный шип и незаметным движением сделал крохотный прокол на указательном пальце.
Вернув руку обратно, внимательно посмотрел на результат.